— Кадет, вы не против? — майор показал на дальний ряд пустовавших сидений, и мы отошли туда вчетвером. — Я бы хотел выяснить степень вашего участия в операции.
— Я сам ничего ещё толком не знаю, — пожимаю плечами. — Возможно, буду прикрывать вас при атаке, но это в крайнем случае.
— Так понимаю, ППД вам неизвестен? — вежливо спросил Охримчук.
— Нет. Но мой «скелет» может нести два пулемёта «Браунинг». Мои инженеры придумали, как их крепить на руки, — похвалился я.
— Чья модель? — поинтересовался майор.
— Собственной разработки, — я достал телефон из кармана, нашёл снимок «Бастиона» и продемонстрировал его будущим напарникам.
— А откуда у тебя «Арморекс»? — проявил знания иностранной техники Охримчук.
— Это не «Арморекс», а мой личный бронекостюм, построенный раньше американского, кстати. Линейные двигатели, которые мне удалось заполучить, позволили получить именно такой экстерьер, — пояснил я.
— Линейные движки? — капитан Охримчук переглянулся с товарищами. — А как они оказались у тебя?
— Вопрос неправильный, дружище, — усмехнулся Веретенников. — Нужно было спрашивать, кем является на самом деле наш кадет. Просто так, на коленке, создал бронекостюм с линейными движками, которые в России днём с огнём не отыщешь… Кто вы, юноша?
— Не имею права разглашать военную тайну, — улыбнулся я.
— Волховских я не знаю, — покачал головой Вышегородский.
— Отставить, господа офицеры, — решительно проговорил майор, покручивая кончик уса. — У нас не дружеская попойка, чтобы узнавать друг о друге самое сокровенное. Нам предстоит опасное предприятие.
И он коротко рассказал мне о том, что я уже и так знал, но с небольшими вариациями. Яхта захвачена большой группой пиратов-данов, среди которых есть маги, и вероятно, пилоты ППД. С наскоку освободить заложников не удастся, это точно. Есть опасение, что их могут всех убить во время атаки.
— Младшая жена конунга — ценный актив, — напоследок сказал Веретенинков, — но не настолько, чтобы им шантажировали Харальда. Этот мужик имеет стальные яйца. Я на сто процентов уверен, что он уже мысленно похоронил княгиню Сиггрид вместе с её детьми, но исполнителям и заказчикам тоже не жить. Харальд их всех перережет с особым изощрением.
— «Кровавый орёл»? — догадался я.
— И это тоже, — хмыкнул Охримчук. — Неприятное зрелище.
— Довелось видеть?
Тот ничего не ответил и только поёжился.
— Для викингов насилие над врагом — целое искусство, — негромко произнёс капитан Вышеградский. — А Харальд всегда и везде позиционирует себя прямым потомком Харальда Сурового. Нетерпим к предателям, трусам, к цели идёт по головам людей.
— Страшный человек?
— Для современного обывателя — да, — кивнул Вышеградский. — Он ведь отвык от подобных проявлений средневековой жестокости. А Харальд заявился на тинг с требованием уступить ему трон Скандии. Или пусть король Матиас с оружием в руках защитит его. Ну, а что оставалось делать старику? Он пытался донести мысль до дерзкого претендента о свободных выборах, но тот лишь рассмеялся и заставил короля взять меч. Матиас думал, что это всего лишь ритуал, но в итоге лишился головы.
— В прямом смысле? — я почесал затылок. История, которую я впервые услышал в поезде Булгаковых, когда ехал из Великого Новгорода в Москву, обрастала невероятными подробностями.
— Да, — невесело усмехнулся Веретенников. — Проще говоря, произошёл вооружённый переворот. Лопари восстали, ушли на север Скандии, собрали вокруг себя недовольных, и периодически пощипывают армейские гарнизоны нового короля. Партизанская война, до которой Харальду пока нет дела. Он с датчанами сейчас пытается замириться.
Меня больше всего покоробило замечание майора Веретенникова о чудовищном характере Харальда, готового, не моргнув глазом, разменять жену с детьми на полное уничтожение «Корсаров». Скорее всего, он повторяет чью-то чужую мысль, вложенную в СМИ, демонизирующую нынешнего правителя Скандии. С чего-то же Харальд обратился именно к русскому императору, а не к кому-то другому. А наш государь вряд ли протянул бы руку помощи такому извергу, пусть и со «стальными яйцами». Значит, не такой он и жуткий.
Послышался шум голосов. Из соседнего помещения вышел цесаревич с сопровождением. Я заметил, что рядом с ним вышагивает воевода Иртеньев в полевой камуфляжной форме, неся в руке тёплую меховую куртку.
— Господа, через двадцать минут взлетаем, — громко сказал он. — Прошу всех пройти к самолёту.
— Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство! — гаркнул я, привлекая его внимание.
— А, Волховский! — усмехнулся Иртеньев и замедлил шаг. Цесаревич ничего не сказал и проследовал дальше. — Рад тебя видеть. Как настроение?
— Если честно — странное, — я поглядел на выходящих из помещения людей. Куан молодец, догадался захватить мою сумку. — Подозреваю, моя антимагия станет решающей в освобождении заложников?
— Ситуация очень сложная, Андрей, — воевода положил руку на моё плечо. — «Корсары» выдвинули ультиматум: дать автономию лопарям и освободить из тюрьмы племянника покойного короля Матиаса — Лукаса.
