— Любой порядочный отец сгорел бы со стыда, увидев твое декольте, Воланж!
— Я — Соланж… — стушевалась бедняжка.
— А уж про платье Лорен…
Отец кузины Одетты в свое время и сгорал. А потом сгорал муж — если герцог Тенмар не врал и не преувеличивал.
Мари вышла за новыми сладостями для Софи. «Воланж» кажется взволнованной. А кузен Констанс слишком сильно сжимает бокал… или это Ирии уже чудится? А даже если и нет, кто поручится, что причина — не ее опоздание?
Идти, что ли, уже к ним? Всё равно они ничего там не обсудят. Разве что тетя Одетта опустошит весь графин.
Ах ты… Ирия едва не моргнула — Констанс зачем-то отвернулся от остальных и… теперь смотрит прямо ей в глаза. Большими карими колодцами, и в них — ни тени наигранного легкомыслия. Это не раздражение и не нетерпение. Даже не усталость.
Кузену страшно. Он действительно боится — неизвестно, за себя или нет. И непонятно — чего.
Старший бастард герцога Тенмара шпионит на Герингэ, а на кого — средний и младший?
Глава третья.
Эвитан, окрестности Лютены — Лютена.
1
Говорят, на луне есть пятна. Элгэ мерещатся уже не только они, но и румянец на круглом бледном лице. И зубы — в оскале усмешки. Вампирские клыки из южных легенд. Южнее аравинтских.
Луне точно плевать, чей брат сегодня умрет. А Элгэ плевать, кто лжет — сам желтовато-пятнистый скалящийся шар или Октавиан Мальзери!
Будь проклята луна, проклят подлец дядя Валериан, а с ним — все Мальзери до десятого колена! А еще будь проклят Эвитан и давно рассыпавшиеся в прах строители древнего змеиного города! Наводнили весь лес не менее клятыми развалинами.
Время тает, растворяется в Бездне… Невозвратимо.
А входа в подземное капище нет. Нигде.
Только серые плиты — на манер могильных. Может, могильные и есть? И ни единого призрака — заплутавшей девушке дорогу указать!
Утомившись зловеще ухмыляться, луна юркнула отдыхать — под тяжелое облако-одеяло. Лес заволокло непроглядной тьмой.
— Вернись, зараза! — Элгэ в бессильной ярости вскинула взгляд к мрачной туче.
Безмолвие стало ответом. И концом.
В кустах тревожно затоптались встревоженные темнотой кони. Этого еще не хватало! Надо было привязать подальше. И не бросать брата одного в Эвитане…
Поминая всю родню Темного и их запутанные отношения со змеями, Элгэ щелкнула кремнем о кресало. Вспыхнула дотоле валявшаяся под ногами сухая ветвь. Хоть что-то!
Вон очередная скала — серая и мшистая, как прочие. И столь же глухая — со всех сторон.
Лошади успокоились. Судя по тому, что постепенно, — сами.
Уже можно шуметь. Все, кто мог услышать, — услышали.
— У тебя — ничего? — окликнула илладийка… напарника? Предателя?
— Ничего, — в голосе — вина.
За что именно? Бывают же люди, читающие в душах других, как в открытой книге! Элгэ совсем недавно причисляла к таким себя. Со всем пылом на редкость незамутненной наивности!
У нее ни на грош проницательности — раз так и не сумела разгадать, лжет ли шестнадцатилетний мальчишка. Если да — умрет, конечно. Но Диего это уже не поможет…
Проклятие, нет!
И птицы не поют. Потому что здесь периодически топают люди. С грацией и тихой, изящной поступью быков-тяжеловозов.
Кони топтались, птицы не поют, а Элгэ — опять дура! Забыла, почему взялась искать? В этом лесу-городе были люди
Мечтай! Комары, например, точно есть!
Ну никого нет — ни птиц, ни людей, а кровососы нашлись! Элгэ досадливо хлопнула по шее — совершила сразу двойное или тройное убийство. Крови захотели, гады? Получайте!
Крови… Вон теперь впору уже себя по лбу бить. И покрепче. Потому как — заслужила.
Крови, говорите? Могильные плиты, говорите? Капище?
Чтобы достать кинжал, нужен миг. Даже полмига. А эта плита — ничем не хуже других. Даже побольше.
— Я — Элгэ Илладийская!
Кровь каплет на скалу.
Слишком медленно. Мох всё еще почти не запятнан. Успевает впитать всё.
Девушка рванула серую поросль — мятый комок полетел в сторону. Ледяной камень коснулся окровавленного запястья. Не поймать бы заражение крови — плита позеленевшая. Или это только чудится?
— Я — Элгэ Илладийская, кровью моей и моего древнего рода требую!
В старых легендах Сила Илладэна передавалась всем рожденным на земле предков. Независимо от пола. Раз уж мы столкнулись с замшелой, как эта плита, сказкой — проверим ее правдивость!
— Верните мне брата!
2
