Христос Клаассен понимал его, благодаря объяснениям Ханны Брувер. Мать Санмартина была профессором экономики в университете Буэнос-Айреса. Когда Раулю исполнилось шестнадцать, она заявила на его дне рождения о нарушениях гражданских прав, в результате чего ее приговорили к двадцати годам тюрьмы. Она сумела обмануть правительство на шестнадцать лет с помощью преждевременной смерти.
Санмартин шагнул с дорожки, осторожно затолкав ботинком в землю семена папоротника.
– Симон и Карел уже знают о зейд-африканской экологии куда больше меня. Кстати, ты знаешь, что год или два назад Симон высказал пожелание стать солдатом в нашем батальоне?
– Ну и как ты на это отреагировал? – осведомился Клаассен.
– Сказал, что он нужен мне здесь.
– Разве быть солдатом так уж плохо?
– Нет, быть солдатом прекрасно. Это учит дисциплине во всех областях жизни. Но война предназначена для профессионалов – она делает тебя непригодным для чего-либо другого. – Санмартин огляделся вокруг. – Мне будет недоставать этого места. Да, забыл тебе сказать. Завтра маньчжуры займут наши казармы в Претории и Йоханнесбурге – по одному батальону в каждую казарму. Можешь считать это новогодним подарком.
– Что-что? – ошеломленно переспросил Клаассен.
– Приказ пришел сегодня утром. Очевидно, мы должны собрать весь наш батальон в Блумфонтейне, дабы умножить усилия по выкорчевыванию из лесов ребят АДС. Мы этого ожидали – адмирал Хории спросил у Антона, когда мы будем готовы выехать, и Антон ответил, что завтра. Это означает, что полковник Суми возглавит борьбу с терроризмом в городах.
– А что это означает для нас? – пробормотал Клаассен, чье хорошее настроение тотчас же улетучилось.
– По-моему, Суми добивается согласия на какие-то крутые меры. Думаю, нам придется заставить АДС исчезнуть нашими способами, прежде чем Суми позволят осуществить это своими, – рассеянно произнес Санмартин.
Временные квартиры 1-го маньчжурского батальона возле взлетной площадки челноков в космопорте были полны кипучей деятельности, словно батальон готовился разместиться там навсегда. Пробиваясь сквозь толпу локтями, взводный сержант Ма окликнул солдата:
– Эй, Утконос! Лейтенант Акамине хочет тебя видеть!
Меткие и далеко не лестные прозвища, которые давали друг другу маньчжурские солдаты, ужаснули бы японских офицеров, если бы они их услышали.
Рядовой Гу по кличке «Утконос» поднял голову.
– Что нужно Свиному Рылу? – осведомился он.
Его товарищ Вонг по прозвищу «Одноглазый» захихикал в углу палатки.
– Похрюкать на тебя – что ж еще? Когда адмирал был здесь, ему попался на глаза твой участок. Неужели тебя не научили свертывать койку? – спросил «Саблезубый» Ма у своего подчиненного.
– Ох! – простонал Гу, хватаясь за голову. – Все эти чертовы японские карлики друг друга стоят! – Он покосился на сержанта. – И чем можно задобрить Свиное Рыло?
– Твоей поджаренной задницей, – с удовольствием сообщил Ма. – Конечно, я мог бы замолвить за тебя словечко.
– Сержанты ничуть не лучше чертовых карликов! – снова застонал Гу. – Сколько?
– Много. – Ма довольно потер руки. – И еще прибавь за то, что ты так отзываешься о твоем старом сержанте, который еле-еле удерживает лейтенанта Свиное Рыло от того, чтобы сделать твою жалкую жизнь и вовсе невыносимой. А кроме того, почему тебя заботит сколько? Ты отберешь кучу денег у туземцев, когда они начнут бунтовать.
– А я думал, этот длинноносый варвар полковник приручил туземцев, – заметил Го, неохотно доставая бумажник.
– Все туземцы бунтуют. Неужели ты недостаточно прослужил в Императорской армии, чтобы понять это? – ухмыльнулся Ма. – Ты же не думаешь, что карликов и «черноногих» прислали сюда ковырять в носу, верно? А теперь шевелись и не забудь полизать пятки Свиному Рылу – он без этого жить не может! И быстро назад – мы отбываем через двадцать минут.
Такой же бедлам творился и в казарме Кольдеве на окраине Йоханнесбурга, где 3-я рота готовилась уступить привычное место жительства 1-му маньчжурскому батальону.
– Полярник отлично поддерживал порядок в Блумфонтейне – я не желаю туда перебираться! – не переставая жаловался капрал Уборевич. – Всех адмиралов, Вослоо, следует топить еще при рождении!
Рядовой Вослоо и командир взвода, младший лейтенант Сниман, улыбнулись, заканчивая упаковку личных вещей.
– Ничего, капрал, – весело подмигнул его Вослоо. – У меня в Блумфонтейне кузина. Девушки там не такие разборчивые, как в больших городах, так что вам может повезти. Хотя кто знает – я слыхал, что они бреют ноги и носят туфли.
Уборевич презрительно фыркнул, а несколько солдат из его взвода тайком ухмыльнулись. Истории Уборевича о его свиданиях с женщинами с каждым повторением выглядели все более невероятными.
– Мне всегда нравилась байка, в которой женщина пришла к Бори во время его ночного дежурства, подняла юбку и скомандовала «смирно!» – припомнил Вослоо, глядя на прибывающие грузовики с маньчжурами.
Когда сержант Ма и рядовой Вонг спрыгнули с кузова, Уборевич вытер слезы, выступившие на глазах.
– Это хорошая казарма. Обращайтесь с ней получше.
