– Ханна утверждает, что мне следовало бы заняться политикой, – улыбнулся Санмартин.
– Пожалуйста, передай от меня привет рядовому Эрикссону, – продолжала Бринк. – Хорошо, если бы ты смог убедить его заняться музыкой профессионально.
У капеллана Эрикссона был на редкость красивый баритон, и Бринк аккомпанировала ему, когда Лет-суков и 3-я рота участвовали в постановке «Бориса Годунова».
– Передам, но подозреваю, что он вполне удовлетворен двумя теперешними профессиями. Чем я могу тебе помочь, Аннеке?
Нотки кокетства исчезли из голоса женщины.
– Я очень волнуюсь, Рауль. Что происходит?
– Хотел бы я знать. Слушай, Аннеке, у тебя есть в деревне дом, дача или что-нибудь, где ты бы могла остановиться?
– У моей сестры есть домик под Боксбургом.
– Тогда прихвати что-нибудь из еды и одежды и немедленно отправляйся туда.
– Но я не смогу уехать сейчас! У меня полный класс студентов!
– Возьми отпуск. Придумай, что хочешь, только уезжай! – Санмартин закрыл глаза.
Он ощущал покалывание в кончиках пальцев – Кольдеве утверждал, что это к беде. У немцев имелось для этого длинное, с трудом произносимое обозначение. Дважды попав в засаду, Санмартин перестал игнорировать это чувство.
– Но, Рауль… – начала Бринк.
– Аннеке, – прервал ее Санмартин; трубка дрогнула в его руке, – найди любой предлог, чтобы на время уехать из Йоханнесбурга.
– Спасибо, Рауль, – поблагодарила она совсем другим тоном.
– Рад был тебя услышать, – машинально произнес офицер и положил трубку.
В одной из комнат йоханнесбургского отеля собралась дюжина политиканов, чтобы обсудить ситуацию.
– Красть фрукты с прилавка это одно, – прогремел Вейнард Гробелаар, сверкнув глазами из-под густых седых бровей, – а убивать людей – совсем другое!
Франц Вилхофер взглянул на часы. Гробелаар, управляющий кооператива, дважды безуспешно выставлял свою кандидатуру против Ханны Брувер.
– Вы не можете быть уверены, что в этом повинны новые имперцы, – терпеливо заметил Андрис Стеен.
– Все же это подходящее орудие против Бейерса, – вмешался член Ассамблеи Мартин Хаттинг. – Стоит поднять об этом шум.
Гробелаар окинул взглядом комнату.
– Мы уже битый час ходим вокруг да около. Обе партии должны занять более твердую позицию в деле защиты нашего народа. – Ободренный молчанием, он добавил: – Если мы сейчас создадим третью партию, то сможем заставить их сделать это.
– Скажу тебе прямо, Вейнард, – заговорил Вилхофер. – Бейерс в состоянии справиться с любым из присутствующих здесь, так что, если ты хочешь его ударить, постарайся нокаутировать сразу, иначе он даст сдачи. – Сняв ногу с ноги, он поднялся. – Если вы считаете, что можете лучше него справиться с ситуацией, меня прошу исключить. По-моему, все, что мы сделаем для подрыва позиций правительства, будет только на руку новым имперцам. Если хотите поднять бессмысленный шум, на здоровье, но только без меня. – Он встал и вышел. Стеен и еще трое последовали за ним.
– Если мы будем ссориться между собой, – заметил Юриаан Юберт, – то новые имперцы проглотят нас всех целиком. Франц прав. Если имперцы начнут репрессии и если Бейерс ничего не сделает, чтобы это прекратить, мы должны бросить ему вызов. Но до тех пор нам лучше сидеть тихо.
– Не собираюсь, – отрезал Хаттинг. – Пора показать народу, что есть политики, готовые встать на его защиту. – И, взяв шляпу, он отправился готовить речь на ближайшее заседание парламента.
Но когда Ассамблея собралась и Хаттинг поднялся, желая бросить свои обвинения перед камерами корреспондентов, – он был тут же лишен слова Ханной Брувер. Весь следующий час он корчился от бессильной злобы. Через несколько минут после ухода корреспондентов Брувер объявила перерыв.
По пути в комнату отдыха она заметила:
– Тебе следовало бы подождать, пока машина не замедлит ход, Мартин, прежде чем хвататься за руль.
Брувер обернулась и спокойно заметила:
– Насколько я помню, Мартин, Альберт и я поддерживали твою кандидатуру, так что ты нам кое-чем обязан. По-моему, я оставила свою щетку снаружи. Пожалуйста, почисти мой коврик.
Вернувшись в зал после перерыва, Хаттинг обнаружил на своем столе с дюжину пыльных ковриков от своих коллег.
Вернувшись домой после заседания, Брувер застала у двери Аннеке Бринк.
– О, вроу Брувер! – покраснев, поздоровалась Бринк. – Не ожидала вас встретить. Меня зовут Аннеке Бринк, я преподаю в университете и жду вашего мужа.
– Бог знает, когда он вернется. Лучше войдите. – Она кивнула своему охраннику. – Все в порядке, Том. Вроу Бринк, это мой секретарь, Том Уинтерс.
Уже дома Брувер приветствовала вроу Бейерс и сгребла в охапку Хендрику.
– Могу я поинтересоваться, чем мой муж обидел вас? – спросила она гостью.
– Что вы, ничего такого не было! – Бринк замялась. – Вчера я задала ему вопрос, ожидаются ли у нас неприятности, и он посоветовал мне взять отпуск и уехать в деревню. – Она старалась скрыть тревогу. – Я подумала, что лучше обсудить это поподробнее, а утром узнала, что он уволился из университета.
