— Я ведь костюм надел, — рассказывал он нам в сотый раз. — Ну, на случай, если Квинси чего натворил, чтобы произвести хорошее впечатление. И правильно сделал! Что бы подумала герцогиня, если бы я выглядел вот как сейчас?
Мы все выглядели неважно: еще бы, два налета, град зажигательных бомб, Ви на посту наблюдателя. Снова пришлось спасать мясную лавку, а помимо нее — булочную и распятие тринадцатого века.
— Говорила же Джеку: пробило крышу алтаря, — возмущалась Ви, когда мы с ней выносили распятие из церкви. — Твой приятель не нашел бы зажигалку, даже если б она свалилась прямо на него.
— Ты сказала ему, что бомба упала на церковь? — переспросил я, разглядывая деревянное изваяние. Нижняя часть — ноги, прибитые к кресту, — обуглилась, словно Христа не распяли, а казнили на костре.
— Ну да. И даже сказала куда: на алтарь. — Она обернулась и оглядела неф. — Вот же бомба, как войдешь, сразу видно…
— А он что? Так и не нашел?
Ви задумчиво посмотрела на крышу.
— Может, конечно, она застряла между стропил и только потом рухнула вниз. Впрочем, какая разница? Все равно мы ее потушили. Пошли на пост. — Она поежилась. — Холодно тут.
Я тоже замерз. С нас обоих текло: мы только справились с пожаром, как в церковь ворвался отряд вспомогательной пожарной службы и залил все ледяной водой.
— Сам ему приколол, — не унимался Моррис. — А герцогиня Йоркская поцеловала его в обе щеки и назвала гордостью Англии.
Он принес бутылку вина — отпраздновать награду сына; вытащил к столу Ренфрю, завернутого в одеяло; уговорил Твикенхема оставить на время печатную машинку. Питерсби притащил еще стульев, а миссис Люси сходила наверх за хрусталем.
— К сожалению, только восемь, — объявила она, вернувшись с изящными бокалами. Руки миссис Люси покрывала копоть. — Остальное перебили немцы. Кому-то придется пить из зубного стаканчика.
— Спасибо, мне не нужно, — сказал Джек. — Я не пью.
— Как так — не пьешь? — весело откликнулся Моррис. Он снял каску, открыв белую полоску лба на перемазанном сажей лице, — словно специально начернился, собираясь выступать в мюзик-холле. — Тогда хотя бы подними с нами тост за Квинси. Подумать только! Мой мальчик — кавалер ордена!
Миссис Люси ополоснула стаканчик для полоскания зубов и передала его Ви, разливавшей вино. Все взяли по бокалу; Джеку достался зубной стаканчик.
— За моего сына Квинси — лучшего пилота Королевских ВВС! — провозгласил Моррис.
— Пусть посбивает все немецкие самолеты! — громко поддержал Суэйлс. — И закончит, наконец, эту проклятую войну!
— Чтобы по ночам можно было спокойно спать, — добавил Ренфрю, и все засмеялись.
Мы выпили. Джек поднял стаканчик вместе с другими, но как только Ви принялась доливать всем вина, прикрыл его ладонью.
— Представьте только, — продолжал Моррис, — мой сын — и с орденом. У него были трудности в колледже — попал в плохую компанию, неприятности с полицией… Как я волновался о нем, беспокоился, что из него выйдет!.. А пришла война — и он стал героем.
— За героев! — сказал Питерсби.
Мы выпили снова, и Ви влила оставшееся в бутылке вино в бокал Морриса.
— Вот и все. — Она просияла. — А у меня есть бутылка вишневого ликера от Чарли!
Миссис Люси поморщилась.
— Подождите-ка! — Она исчезла в кладовой и вернулась с двумя заросшими паутиной бутылками портвейна, который и налила всем — щедро и немного неловко.
— «Строго запрещается держать на посту алкогольные напитки, — процитировала она. — Штраф: за первое нарушение пять шиллингов, за каждое последующее нарушение — один фунт». — Она положила на стол фунтовую купюру. — Интересно, кем был Нельсон до войны?
— Уродом, — сказала Ви.
Джек по-прежнему закрывал стаканчик ладонью.
— Директором школы, — предположил Суэйлс. — Нет, знаю: налоговым инспектором!
Все засмеялись.
— Я до войны была чудовищем, — заявила миссис Люси. Ви хихикнула. — Служила диаконисой — знаете, из тех кошмарных женщин, что украшают церковь цветами, устраивают благотворительные распродажи и держат в страхе священника. А уж как я служек терроризировала — заставляла их раскладывать книги с гимнами по скамьям прихожан строго по линеечке… Моррис знает, он пел в церковном хоре.
— Верно, — сказал Моррис. — И всегда требовали, чтобы мы выстраивались по росту.
Я попытался представить миссис Люси ярой поборницей правил, мелким тираном вроде Нельсона — и не смог.
— Иногда, чтобы найти свое настоящее призвание, требуется что-то страшное, вроде войны, — проговорила она, глядя в бокал.
— За войну! — радостно воскликнул Суэйлс.
— Не уверен, что стоит пить за такие ужасы, — с сомнением произнес Твикенхем.
— Не так уж война и ужасна, — возразила Ви. — Из-за нее мы и собрались вместе, правда же?
— Да, ты никогда бы не познакомилась со своими пилотами, а, Ви? — поддел ее Суэйлс.
— Даже в самой плохой ситуации всегда найдется хорошее, — обиженно заметила Виолетта.
