— О чем ты думаешь? — спросил Володя.
— Если б ты только знал…
— О чем же?
— Не скажу.
— Ну и не говори. А как Пылила к тебе относится?
— Близко не подходит. Говорит, что очень боялся тебя.
— Значит, он был доволен, что меня не стало?
— Сначала и я так думала, а потом убедилась, что он жалел тебя. Даже признался: «Пускай бы Володя выгнал меня из группы, а сам остался жив».
— Ты простила его?
— Злость уже давно прошла.
— Пускай воюет. И я не буду о том случае вспоминать.
Солнце спряталось, и хлопцы остановились: ждали командира.
— Что, устали?
— Нет. Не знаем куда дальше идти.
— Пойдем вместе. Придется подождать до двенадцати часов. Можем в стожке на болоте отдохнуть. — И вдруг, вспомнив свое обещание, добавил: — Вы отдыхайте, а мы в Валей в Слободу сходим, к ее матери.
Толик Зубенок рассмеялся:
— Как у тебя все просто: «Сходим в Слободу». А там целая немецкая дивизия стоит!
— Ну так что? — засмеялся и Бойкач. — Это же безопаснее: зайти в деревню в такое время. А главное, мы знаем, что там дивизия. Другое дело, если бы мы отправились туда, не догадываясь, что по деревне шляется десяток гитлеровцев. Все избы немцы не заняли, большинство солдат в палатках. Так что на каждой борозде не стоят. Значит, иди смело. Любой враг не страшен, если тебе о нем известно.
Диверсанты внимательно слушали командира. Пылила даже забежал вперед, чтобы шагать рядом с Володей.
Партизаны вышли на торфяную тропинку и растянулись цепочкой. Возле стожка ребята остановились, а Володя и Валя пошли дальше.
Татьяна Николаевна обрадовалась дочери, но растерялась, увидев Володю. Утром, когда уходил, парень выглядел совсем иначе. А сейчас — в военной гимнастерке, с автоматом. Только покрасневшие веки выдавали его усталость.
… — Приляг на диван, отдохни, — заметив это, посоветовала хозяйка. И Бойкач охотно согласился.
Спал он недолго и проснулся сам. Хотя Валя разговаривала с матерью шепотом, но обрывки некоторых фраз он слышал. Услыхал и то, как мать вспомнила сына какого-то Гута, — мол, часто заходит и спрашивает о Вале. Девушка ответила, что она ненавидит этого паршивца и советует гнать его из хаты.
Володя встал, взял автомат и вышел на кухню. Была половина одиннадцатого.
— Ну, нам пора. Пока доберемся до хлопцев, оттуда на место… Пошли, Валечка.
— Пошли.
— Детки мои, пускай вам бог поможет, — вздохнула мать и провела их в огород.
Болото казалось необычайно таинственным, словно и оно насторожилось, замерло в тревожном ожидании. Но партизаны возле стожка чувствовали себя привычно. А состояние Данилова Володя представлял себе без труда: переводчик готовится к первой своей диверсии. Это всегда связано с огромным душевным напряжением.
— В чем заключается наша задача сегодня? — спросил Пылила, когда подошел командир.
— Она может быть и большой, и незначительной. Если немцы бросятся в погоню за переводчиком и пленными, дело усложнится. Придется вступить в бой и отсечь преследователей. А если нет, все просто: встретим беглецов и сразу уйдем. Давайте потихоньку двигаться к условленному месту.
Командир повел группу напрямик, но не для того, чтобы быстрее добраться, а ради предосторожности. Мало ли что может быть! Если фашисты устроили засаду, так наверняка поблизости от того места, куда должны прийти партизаны.
Шли тихо, сапоги глубоко погружались в мягкий мох. В Слободе уже светилось мало окон. В Карабанчиковой избе было темно.
— Остановимся пока здесь. Когда услышите взрывы, все бегом за мной.
Скоро двенадцать. Все замерли в ожидании взрыва, и каждый по-своему представлял его себе. Но вместо взрыва за двадцать минут до полуночи от Карабанчиковой избы донеслась короткая автоматная очередь. У Володи мелькнула мысль, что все планировалось не так. Почему автоматная стрельба? И вдруг — два глухих взрыва, вверх взвились яркие языки пламени. Бойкач бросился вперед, группа за ним.
Минуты две после взрывов в деревне царила тишина, потом послышались окрики по-немецки. Затрещали винтовочные и пистолетные выстрелы, взвились ракеты. Вдруг Володя увидел, что прямо на них бежит человек. Упал, вскочил и подбежал совсем близко, и тут Бойкач узнал Данилова.
— Продал, гад, — едва переводя дух, сказал переводчик. — Пошли отсюда скорей…
— Собак в дивизии нет? — спросил Володя.
— Нет.
— Тогда по тропинке, так быстрее.
Остановились партизаны только на краю соснового леса близ деревни Дубравка. И отсюда было видно зарево над Слободой. Володя начал расспрашивать Данилова, что же случилось.
— Я сделал все, как договорились. Условился с пленным, который имел влияние на остальных. Они взяли с собой топор, чтобы оглушить часового в предбаннике и прийти ко мне. Но в половине двенадцатого прибегает капитан Генрих, он немец, но друг не только мне, а всем русским, и говорит: «Данилов, немедленно беги, тебя повесят. Новый пленный предал вас». Генрих живет как раз около бани. Пленный… как же его фамилия… Я спрашивал… Копытка… Копыткин…
— Может, Копыцкий? — подсказал Зубенок.
