Выполнять эту задачу на Кавказ должны были отправиться наши «три богатыря»: Николай Бесоев, Сосо Джугашвили и Михаил Познанский. Поедут они туда, конечно, не одни, а в сопровождении сил усиления – взвода морпехов, двух бронетранспортеров, одного тентованного «Урала» и одного «Тигра». Горючего в Баку – хоть залейся, связь, слава богу, пока тоже работает. Так что, в зависимости от обстановки, можно будет регулярно докладывать самому императору обо всем происходящем. В случае же чего они смогут попросить подкрепления. Кроме того, я попросил у императора Михаила выдать всем троим нашим уполномоченным самую грозную бумагу из всех возможных, в которой все местные власти, гражданские и военные, обязывались бы подчиняться им, как самому царю.
Труднее всего должно было прийтись Сосо. Дело в том, что он должен прибыть в Баку не в привычной для него роли эсдека-нелегала, шарахающегося от каждого филера охранки, а в качестве грозного уполномоченного самого батюшки-царя. Я представил себе, какими будут глаза у местных чинов охранного отделения, когда они встретят со всеми почестями совсем недавно усиленно разыскиваемого ими беглого эсдека Кобу, и подумал, что как бы от всего этого у некоторых из них не зашел ум за разум.
Когда я рассказал обо всем этом Кобе, то он засмеялся, вслед за ним заулыбались и остальные присутствующие. Правда, веселье длилось недолго. Сосо нахмурился и покачал головой.
– Александр Васильевич, – поинтересовался он, – а как я буду выглядеть в глазах своих товарищей по партии, если прибуду в Баку в компании жандармов? Со мной же никто здороваться не станет, не говоря уже о том, чтобы разговаривать.
– Не беспокойтесь об этом, Сосо, – успокоил его Михаил, – я думаю, что вы должны поехать в Баку в несколько иной ипостаси, чем наши господа офицеры. Пока они будут, как опричники царя Ивана Васильевича Грозного, строить местное начальство и толстосумов, вы должны будете создать в Баку первое за пределами Петербурга отделение Собрания фабрично-заводских рабочих. Мне нужна крепкая надежная организация, действительно борющаяся за права рабочих, а не обслуживающая интересы иностранных капиталистов. Я думаю, что господин Ульянов не откажется дать вам рекомендательное письмо от своего имени. И прошу вас – широко освещайте все творящиеся там безобразия в вашей «Правде», чтобы дать мне информационный повод для отставок и арестов. А моя грозная бумага понадобится лишь в том случае, если кто-нибудь из так называемых «товарищей» захочет избавиться от вас руками жандармов. Ведь такая история с вами уже однажды произошла, не так ли?
Сосо тяжело вздохнул и кивнул. Видимо, травля его когда-то бывшими соратниками, начавшаяся после его побега из Сибири, до сих пор им не забыта.
– Да, ваше величество, – сказал он, – такой случай действительно был. Революционное движение – это еще тот клубок змей.
– Но, думаю, – Михаил улыбнулся и незаметно подмигнул Сосо, – что вы, вооруженный знаниями, полученными от наших потомков, об обстановке, сложившейся в Баку, найдете выход из всех трудных ситуаций.
– Да, ваше величество, – вздохнул Сосо, – я, конечно же, поеду и сделаю все, что надо, но в Баку сейчас такая каша…
Он с досады взмахнул рукой и продолжил:
– Бакинская социал-демократическая организация, действительно, на сегодняшний день одна из самых мощных и организованных в России. И хотя в ней состоит примерно триста человек, она имеет свою подпольную типографию, которая печатает местные выпуски «Искры», революционную литературу и листовки на русском, грузинском и армянском языках.
Тут Сосо усмехнулся в усы.
– Они даже эсерам помогают агитационную литературу печатать – правда, только в те моменты, когда типография бывает слабо загружена…
Немного помолчав, Сосо продолжил:
– Как мне стало известно, недавно в Баку приехали три брата Шендриковы – Илья, Лев и Глеб. Они назвались социал-демократами, но по своим политическим взглядам оказались, скорее, ярыми меньшевиками. Для начала они организовали рабочий дискуссионный клуб. Языки у них оказались хорошо подвешенными, и рабочие к ним потянулись.
На этой почве между братьями Шендриковыми и большевистским Бакинским комитетом РСДРП начались нелады. Дело в том, что «шендриковцев», как и всяких меньшевиков, не устраивал строгий централизм и дисциплина в организации нашей партии.
В общем, есть мнение, что именно эти братья-разбойники и создадут нам в Баку наибольшую головную боль. Я внимательно изучил историческую литературу, имеющуюся у наших друзей из будущего. Из нее я узнал о том, что «шендриковцы» в декабре 1904 года начнут всеобщую стачку на нефтепромыслах, а когда большевики, создав свой стачком, вступят в переговоры с нефтепромышленниками, то «шендриковцы» начнут поджигать нефтяные вышки. К тридцатому декабря они сожгут двести шестьдесят пять вышек, после чего нефтепромыслы Баку будут надолго выведены из строя.
