– Правильно, – согласился Коба, – этот момент мы с Александром Васильевичем как-то не продумали. Ведь один человек, говорящий от имени масс – это немного смешно. А двое-трое – это уже группа. Я бы и тебя с собой взял, но кто же тогда будет выпускать нашу газету?
– Спасибо тебе за доверие, Сосо, – сказала Ирина, – я обещаю, что все будет сделано, как надо. Только ты пиши мне почаще.
– Товарищ Андреева, – с серьезным лицом и смеющимися глазами произнес Коба, – обещаю вам, что буду докладывать вам обо всем настолько точно и часто, насколько это будет возможно. И не письмами, а телеграммами. Впрочем, и письма я тоже посылать буду. А теперь хватит тут стоять – уже поздно, пора спать. Завтра у нас много дел…
Как я и обещал позавчера, справку по состоянию нефтяных дел в России я подготовил, и для того, чтобы ознакомиться с ней, в Новую Голландию пришли те, кому в самое ближайшее время предстоит отбыть в Баку для наведения там порядка.
Император тихо переговаривался с Кобой, а Нина Викторовна, словно строгая наставница, что-то втолковывала ротмистру Познанскому и Бесоеву. Как я понял, все прониклись и были готовы, как опричники царя Ивана Васильевича Грозного, безжалостно искоренять крамолу.
«Ну, и ладушки, – подумал я. – Если бы они знали – с чем им там придется столкнуться, настроение у наших посланцев не было бы столь веселым».
Я прокашлялся и немного подождал, когда беседующие вспомнят о моем присутствии. Подействовало. Император виновато посмотрел на меня и предложил всем занять места за столом.
Раскрыв пластиковую папку с документами, я начал.
– Ваше величество, господа и товарищи, – произнес я. – Полагаю, что всем вам будет интересно узнать – «откуда есть пошла нефть в России, и кто первым стал ее добывать». Потому начну с далеких времен первого русского императора Петра Великого.
Как известно, в 1700 году высочайшим указом был учрежден Приказ рудокопных дел, которому надлежало ведать недрами Российской империи. Земля Русская всегда была богата людьми умными и желающими принести пользу Отечеству. Среди прочих находок в недрах России была обнаружена «вода горяща». 2 января 1703 года газета «Ведомости», для которой новости отбирал лично царь Петр, сообщала: «Из Казани пишут: на реке Соку нашли много нефти…». Это первое документальное упоминание о чисто русском нефтяном месторождении. К сожалению, до его разработки в то время руки не дошли, хотя и высказался царь Петр, что «сей минерал, если не нам, то нашим потомкам весьма полезным будет». Умный был государь, рачительный. В отличие от французских королей, он не считал, что «после нас хоть потоп». В нашей истории время нефти Поволжья наступило лишь в 30-х годах XX века. И за это можно поблагодарить присутствующего здесь товарища Сталина.
Сосо, услышав мои последние слова, лишь скромно улыбнулся и пожал плечами – дескать, он тут ни при чем. Это все старания его двойника из нашей реальности.
А я продолжил свой доклад:
– Уже в 1721 году о нефтяных источниках в Пустозерском уезде доносил в Берг-коллегию знаменитый русский инженер Григорий Черепанов. В поисках руды он обследовал берега северных рек. На Ухте инженер увидел «нефтяные ключи»: на поверхность реки всплывало черное «масло», которое жители собирали черпаками. О находке доложили царю Петру. Самодержец проявил горячий интерес, и даже приказал собрать для обсуждения «нефтяного дела» знающих людей – что-то вроде научного совета, однако сразу не получилось, потом было погребено под грудой государственных забот. К тому же в 1725 году царь Петр Алексеевич умер, и о черном ухтинском «масле» все забыли на двадцать лет.
– И что же, – поинтересовался император, – так больше никто у нас и не вспомнил о нефти, найденной под Ухтой.
– Нет, ваше величество, – ответил я, – вспомнили, но только через двадцать лет. В 1745 году архангельский купец Федор Прядунов отправился на Ухту и получил добро на добычу нефти. Он обязался дважды в год посылать в Санкт-Петербург рапорты о состоянии дел. Свою нефть Прядунов именовал «желтым маслом», и продавалась она в аптеках Санкт-Петербурга и Москвы. Кроме того, в «желтое масло» добавляли растительное и использовали для освещения. Но на своем деле купец Прядунов отнюдь не разбогател, и жизнь его закончилась трагически. За неуплату налогов он был посажен в долговую тюрьму, где умер в 1753 году.
– Печально, – вздохнув, сказал Михаил, – в нашем Отечестве порой не ценят людей, которые не жалеют себя ради его пользы. Так не должно быть.
Я лишь пожал плечами. К сожалению, дурная традиция наплевательского отношения к отечественным талантам у нас не изменилась и до начала XXI века.
– Ну, а как насчет Баку, Александр Васильевич? – поинтересовался Николай Бесоев. – Как давно там началась добыча нефти?
