– А ты, Сосо, еще этого не понял? – вопросом на вопрос ответила Ирина. – Если с императором Михаилом что-нибудь, не дай бог, случится, то все наши станут тянуть наверх именно тебя. И даже если все дальше будет идти нормально, то лет через пять-семь должность главы правительства и обязанности второго лица в государстве тебя все равно не минуют. Ты же у нас «проверенный вариант». Я бы хотела, чтобы от всех этих государственных дел и свалившейся на тебя власти ты не ожесточился, а остался бы тем милым и добрым Сосо, которым ты являешься сейчас.
– Даже так, – задумчиво сказал Коба, – вообще-то, я не хочу себе власти и не ищу ее. Но если она мне все-таки свалится на шею, то я буду считать большим грехом отказаться от нее и не использовать данную мне возможность для свершения добрых дел. Если такова судьба, то, значит, тому и быть. А чтобы я не ожесточился, ты по-прежнему продолжай любить меня таким, какой я есть, и того, кто я сегодня, и того, кем я стану завтра.
– Да, Сосо, – сказала Ирина, – возможно, что ты и прав. А за мою любовь не беспокойся – она всегда будет с тобой. Пообещай и ты мне, нет, не любить меня вечно – в этом я не сомневаюсь, а то, что ты будешь осторожен и не позволишь себя по-глупому убить.
– Убить, дорогая? – переспросил Коба.
– Да, убить, Сосо, – ответила Ирина. – Тебе предстоит очень опасное задание. Там, в Баку, вокруг нефти вертятся такие деньги, что даже страшно представить. А как ты знаешь, нет такого преступления, на которое капитал не пошел бы за триста процентов прибыли. А ведь нефть – это просто золотое дно. План императора Михаила заключается в том, чтобы, отобрав сказочную прибыль у иностранных капиталистов, направить ее в государственную казну. Для того чтобы улучшать положение крестьянства и рабочих, вводить всеобщее образование и медицинское обеспечение, проводить программу переселения в Сибирь и на Дальний Восток, строить дороги, мосты, электростанции и заводы, ему нужны деньги, очень много денег.
– Это я понимаю, – сказал Коба. – Но ты не объяснила, почему меня будут пытаться убить? Ведь я еще пока не тот товарищ Сталин, который был для всего мира «великим и ужасным».
– Ты, Сосо, – наставительно произнесла Ирина, – уже известен слишком многим, как «особа, приближенная к императору». А в народе говорят: «Ближе к царю – ближе к смерти». Те, кто враждебен нашей стране, уже заметили и оценили тебя как опасного человека. Причем ненавидят тебя не только капиталисты, у которых ты отбираешь, по их мнению, законную прибыль, но и твои бывшие товарищи, теряющие из-за тебя влияние и власть над доверившимся им народом. Твой приезд в Баку вызовет переполох. Когда твои бывшие товарищи и их заграничные хозяева убедятся, что тебя невозможно ни подкупить, ни устранить руками жандармов, то они сделают это сами. Причем самым радикальным способом.
– Да, – сказал Коба, – об этом я как-то и не подумал. Но как же Николай? Разве не беспокоишься о нем?
– Сосо, – ответила Ирина, – конечно, и за него я тоже беспокоюсь. Только, в отличие от тебя, он воин. Он профессионал – ты понимаешь, что это означает? Он офицер спецназа ГРУ. Его годами учили убивать и при этом не дать убить себя. Твой приятель Камо по сравнению с ним – просто кустарь-одиночка. Я скорее пожалею тех, кто будет покушаться на жизнь штабс-капитана Бесоева.
– Да, дорогая, я это понял еще тогда, когда мы едва не попали в ловушку эсеров в Швейцарии, – сказал Коба. – Я как сейчас помню его взгляд, которым он посмотрел на того эсера. Немудрено, что тот описался от страха, как малолетний ребенок. А как он разобрался с его товарищами! Он расстрелял их, словно мишени в тире. Потом Ильич мне шепнул, что ему показалось, будто это даже не человек, а машина для убийства. И я согласился с ним.
– Сосо, – Ирина покачала головой, – ты думаешь, что Николаю так нравится убивать? Он ведь человек, а не машина, как это показалось Ленину. Он, если можно так выразиться, святой. Он взвалил на свои плечи грех убийства, чтобы таким способом сберечь наш народ и страну от грозящих им опасностей. Поэтому было бы неплохо, если бы Николай приставил к тебе несколько своих бойцов – я думаю, что двух-трех хватит, – которые уберегли бы тебя от разных неприятностей во время твоей поездки в Баку.
– Знаешь, а ты, пожалуй, права, – серьезно сказал Коба, – если это надо для дела, то пусть так и будет. Рисковать понапрасну – это легкомысленно. Наша жизнь – это народная собственность, и к ней надо относиться бережно. Несколько бойцов Николая служат у меня в Собрании инструкторами добровольных рабочих дружин. Вот я их и возьму с собой в Баку.
– Сосо, – кивнула Ирина, – какой же ты молодец! Дай я тебя поцелую. Это именно то, что надо! Кроме того, ребята Николая будут официально числиться представителями той организации, которую ты будешь представлять. Так оно будет выглядеть более солидно.
