Из переписки Госдепартамента США, опубликованной WikiLeaks, становится ясно, что, если в стране есть хоть один американский дипломат, ее политикам нужно быть готовым ко всему. Вашингтон интересуют не только политические взгляды того или иного человека, не только его шансы лишиться власти или получить ее, не только бизнес-интересы и состояние банковских счетов, но даже такие, казалось бы, далекие от политики вещи, как воспоминания детства, хобби, привычки жен и детей. Поэтому анализ отношений в тандеме Владимира Путина и Дмитрия Медведева или перспективы правительственной коалиции в Италии могут в американской дипломатической почте соседствовать с депешами, достойными бульварной прессы, питающейся слухами и скандалами, обсуждающей фобии и душевное состояние своих «пациентов».
Кстати, душевное состояние многих мировых лидеров внушает американским дипломатам серьезное беспокойство. Диагноз «паранойя» ставится быстро, безжалостно, без разбора – друзьям и врагам, союзникам и противникам. «Параноиком», а также «суровым и самовлюбленным диктатором» [2] предстал любитель рассады Исайяс Афеворки. «Лукашенко становится все более параноидальным по отношению к Западу и оппозиции» [3], – пишет посол в Белоруссии Джордж Крол накануне президентских выборов 2006 года. «Параноидальная и слабая личность» [4], – удостаивается того же эпитета отнюдь не изгой, а союзник США, президент Афганистана Хамид Карзай. «Итальянцы традиционны и склонны видеть во всем заговоры; однако их паранойя, по крайней мере в том, что касается внутренней политики, исторически обусловлена» [5], – не поймешь, комплимент это итальянцам или нет.
Работа американских дипломатов в какой-то момент предстает смесью дипломатии с врачеванием. А некоторые мировые лидеры заслуживают даже не любительского, а сугубо профессионального анализа собственного психологического состояния. Так, несколько лет назад, в разгар боливарианской революции, посол США в Венесуэле Уильям Браунфельд общается с психиатром и посылает в Вашингтон подробный психологический портрет Уго Чавеса, пытаясь объяснить его феномен: «У Чавеса есть два главных страха: быть отвергнутым и ощутить себя безликим. Страх быть отвергнутым – родом из раннего детства, когда он, по имеющимся сведениям, был отвергнут своим отцом (с которым он и сегодня не близок). Кроме того, Чавес страдал от унижений, как страдает ребенок от унизительной работы, продавая на улице конфеты. Связанное с этим ощущение потерянности, страх остаться безликим толкают его на то, чтобы постоянно доказывать свою исключительность в истории» [6].
Одновременно с помощью психологии посол пытается найти аргументы в пользу скорого заката звезды президента Венесуэлы: «По словам психиатра Роберто де Фриза, президент Уго Чавес в данный момент столкнулся с головоломкой: сможет ли он сохранить лидерство через эксплуатацию чувства обиды среди бедняков Венесуэлы, в то же время превознося выгоды семилетней революции… Чавес может инстинктивно читать и манипулировать эмоциями как отдельных людей, так и групп… легко управляет политической и социальной сценой Венесуэлы с его мессианскими тенденциями и мастерством эмоциональной манипуляции. Несмотря на это, де Фриз считает, что харизма Чавеса ослабевает и из-за недостатка настоящих оппонентов, и из-за растущих ожиданий среди электората… Загвоздка в том, что Чавесу не хватает зрелости и часто он не может контролировать свои эмоции… в последнее время он бывает вспыльчивым и раздражительным» [7].
Впрочем, не все политики – приверженцы столь глубокого научного подхода к оценке личностей своих противников. Вот президент Колумбии Альберто Урибе не утруждает себя изучением «эмоционального интеллекта» своего соседа Чавеса. Встретился с лидером демократического большинства в американском сенате Гарри Ридом и по-военному прямо «сравнил угрозу, которую Чавес представляет для Латинской Америки, с тем, что было сделано Гитлером в Европе» [8].
Вообще, оценки иностранными политиками друг друга в беседах с американскими дипломатами – еще один специфический и занимательный жанр переписки Госдепартамента. Сдержаться не могут даже китайские товарищи. Так, из разговора государственного советника КНР Дай Бинго с заместителем госсекретаря США Джеймсом Стейнбергом вдруг выяснилось, что у лидера КНДР Ким Чен Ира среди китайцев репутация «весьма хорошего пьяницы» [9]. Казалось бы, Ким Чен Ир должен был отказаться от этой привычки после того, как перенес инсульт, но ничуть не бывало. Посетив Пхеньян осенью 2009 года, Дай Бинго среди прочего спросил корейского лидера, «пьет ли он по-прежнему?» Ким сказал «да» [10].
