Остальные преследователи столпились вокруг короля Свена, лежавшего на земле, так что Орму и его людям удалось достичь корабля невредимыми, хотя и несколько запыхавшимися. Орм закричал гребцам, чтобы немедленно начинали грести, пока он и другие еще заскакивали на корабль с берега. Они уже были довольно далеко от берега, когда у кромки воды появился первый всадник. Поднялся ветер, благоприятствовавший им, так что, используя весла и парус, они смогли быстро выйти в море.
Орм отдал цепь Йиве и рассказал обо всем, что с ними приключилось, и даже Рапп был не так немногословен, как всегда, когда с восторгом рассказывал о броске маленького священника.
— Надеюсь, что он его почувствовал, — сказала Йива.
— Когда он падал, на лице его была кровь, — сказал Рапп, — я ясно это видел.
— Маленький священник, — сказала Йива, — я хочу поцеловать тебя за этот бросок.
Орм засмеялся:
— Этого я всегда боялся больше всего, — сказал он, — что в своей набожности ты полюбишь священников.
Брат Виллибальд протестовал, уверяя, что не желает, чтобы его целовали, тем не менее, было видно, что ему не совсем неприятен весь этот поток похвал.
— Поцелуй, полученный королем Свеном, тот долго не забудет, — сказал Орм, — и не в его правилах оставлять такие вещи не отомщенными. Когда доберемся до дома, если доберемся невредимыми, моей матери придется собираться быстро, потому что, мне кажется, самым безопасным для нас будет уйти в леса, куда не доберется ни один король. Там я и построю мою церковь.
Прошло три года с тех пор, как Орм, в спешке продав дом своего отца в Мунде, чтобы избежать гнева короля Свена, отправился в приграничную страну вместе со всеми своими домочадцами и хозяйством, с женой, матерью, слугами, с маленьким священником, с лошадьми и скотом и с таким грузом серебра и драгоценностей, какой только смогли утащить животные. Поместье, унаследованное Азой от ее отца в пограничной стране, называлось Гренинг, но уже в течение многих лет оно представляло собой заброшенную дикую землю, на которой виднелись просевшие крыши и перезрелые поля, единственным обитателем которых был древний и немощный управляющий со своей женой и небольшим выводком гусей. Орм нашел мало причин для восторга, когда увидел это место, и подумал, что это — не слишком хорошее хозяйство для такого человека, как он, и для женщины, которая была дочерью короля Харальда. Аза бегала взад и вперед, рыдая и взывая к Богу в своем горе и яростно ругая пожилую чету, поскольку она не была здесь с тех пор, когда еще была девочкой, и отец ее жил здесь в богатстве и процветании до того, как он и двое его сыновей погибли во время междоусобиц.
Но Йива была довольна, поскольку здесь, сказала она, они были в безопасности от короля Свена и его преследований.
— Это место мне вполне подходит, — сказала она Орму, — если ты покажешь себя таким же умелым в деле строительства домов, как в бою и в управлении кораблем.
В их первую зиму там им пришлось туго, потому что было мало еды для людей и корма для скота, а соседи были настроены враждебно. Орм послал своих людей, чтобы купить сена и хмеля, к местному тану, Гудмунду из Уваберга, которого называли Гудмунд Громовержец, и который был известен своим богатством и драчливостью. Но люди возвратились к Орму с пустыми руками, получив от ворот поворот, так как новичок на границе, к тому же последователь Христа, не показался Гудмунду достойным внимания. Тогда Орм оседлал своего коня и отправился в путь вместе с Одноглазым Раппом и еще тремя людьми. Они прибыли в Уваберг незадолго до рассвета. Ему удалось без особых трудностей войти в дом Гудмунда, вытащить его из постели, вынести его через парадную дверь и держать за одну ногу над колодцем головой вниз, в то время как Рапп и другие прислонились спинами к двери, чтобы жившие в доме не могли помешать беседе. После того как Орм и Гудмунд некоторое время обсуждали вопрос над колодцем, между ними была заключена сделка, в соответствии с которой Орм получал все необходимое ему сено и хмель по разумной цене. После этого Орм поставил его на ноги, довольный тем, что удалось решить проблему, не прибегая к насилию.
Гнев Громовержца, хотя и сильный, был равен тому уважению, которое он теперь испытывал по отношению к Орму, и был намного меньше того удивления, которое он испытал, увидев, что все еще жив.
— Ты должен знать, — сказал он, — я — человек опасный, хотя ты несколько крупнее и поэтому можешь подождать немного, прежде чем испытаешь на себе мой гнев. Немногие осмелились бы оставить меня в живых, поступив со мной так, как ты. Я не знаю, осмелился бы я сам сделать это, если бы был на твоем месте. Но, может быть, у тебя мудрости меньше, чем силы.
