— У меня сейчас с собой, — сказал он, — два самых лучших работника, которые когда-либо были. Я предлагаю их тебе. Они не рабы, а свободные люди, каждый из них работает за двоих, иногда и больше. Следовательно, я оказываю тебе большую услугу, предлагая их, хотя столь же верно, что и ты окажешь мне услугу, приняв их. Потому что оба они — большие обжоры, и хотя я держал их у себя четыре месяца, я больше не могу этого делать. Я не так богат, как ты, а они своим обжорством лишат меня всего имущества. Я не могу ограничивать их, поскольку они предупредили меня, что в таком случае могут стать опасными. До тех пор, пока они не наедятся досыта днем и вечером, на них находит бешенство. Но они охотно работают на того, кто их накормит досыта, и никто еще не видел таких работников.
Орм отнесся к этому предложению с подозрительностью и тщательно расспросил как Гудмунда, так и обоих работников, прежде чем принять и их. Эти двое не пытались скрывать свои недостатки, но честно рассказали, как обстоит дело и чего бы им хотелось. И поскольку Орму были очень нужны сильные работники, он, наконец, принял их на службу, и Гудмунд уехал довольный.
Людей звали Уллбьорн и Грейп. Они были молодыми, с продолговатыми лицами, светловолосые, и стоило только посмотреть на них, как становилось ясно, что они сильны. Но что касается интеллекта, с этим у них было похуже. Из их рассказов стало известно, что они родом из отделенной части страны, они сказали, что их родина находится намного дальше Западного Гутеланда и называется Железной Страной, мужчины там сильны, как медведи, с которыми они часто борются ради развлечения. Но их страну поразил сильный голод, поэтому они покинули ее и направились далеко на юг, в надежде найти страну, где можно будет иметь достаточно еды. Они работали на многих фермах и поместьях Западного Гутеланда и Смаланда. Когда еды станови лось недостаточно, объяснили они, они убивали своего хозяина и шли дальше.
Орм подумал, что они работали со слишком робкими хозяевами, если те позволяли так легко себя убивать, но люди посмотрели на него серьезно и попросили хорошенько запомнить, что они сказали.
— Потому что, если мы проголодаемся, то приходим в неистовство, и никто не может нам противостоять. Но если мы получаем достаточное питание, мы ведем себя мирно и делаем все, что прикажет хозяин. Так уж мы устроены.
— Еда у вас будет, — сказал Орм, — столько, сколько хотите. Если вы настолько хорошие работники, как говорите, то стоите еды, которую съедите. Но будьте уверены, что если впадете в бешенство, то вам придется плохо, потому что я не терплю бешеных.
Они посмотрели на него в задумчивости и спросили, скоро ли обед.
— Мы уже начинаем чувствовать голод, — сказали они.
Судьбе было угодно, чтобы обед был уже скоро. Двое новичков охотно начали есть и ели столь жадно, что все смотрели на них в изумлении.
— Вы вдвоем едите за троих, — сказал Орм. — А сейчас я хочу посмотреть, как вы будете работать за двоих каждый.
— Это ты увидишь, — отвечали они, — потому что обед нас вполне устроил.
Орм начал с того, что приказал им вырыть колодец, и вскоре был вынужден признать, что они не преувеличили свои способности, поскольку они быстро вырыли хороший колодец, широкий и глубокий, обложенный снизу доверху камнем. Дети стояли и смотрели, как они работают, мужчины ничего не говорили, но было заметно, что они поглядывают на Людмилу. Она не выказывала никакого страха перед ними и спросила, что бывает с людьми, когда они приходят в бешенство, но не получила ответа.
Когда они справились с заданием, Орм приказал им Построить хороший сарай для лодок у реки, и с этим они тоже справились быстро и качественно. Йива запретила дочерям подходить к ним, когда они там работали, поскольку, как она сказала, никто не может быть уверен, что неожиданно выкинут эти наполовину тролли.
Когда сарай был готов, Орм поставил их на чистку коровника. Все коровы были на пастбище, и только бык оставался в стойле, он был слишком злым, чтобы его можно было выпускать. В стойлах лежало все накопившееся за целый год, так что Уллбьорну иГрейпу предстояла трудная работа в течение нескольких дней.
Дети и все домашние немного побаивались этих двоих, из-за их силы и странности. Уллбьорн и Грейп никогда много не разговаривали друг с другом, только иногда, когда к ним обращались, они кратко рассказывали о своих подвигах и о том, как они душили людей, не дававших им достаточно еды, или ломали им спины голыми руками.
— Никто не может устоять против нас, когда мы разозлимся, — сказали они. — Но здесь нам дают достаточно, и мы довольны. До тех пор, пока так будет продолжаться, никто не должен нас опасаться.
Людмила была единственной, кто не боялся их, и несколько раз подходила к ним, когда они чистили коровник, иногда вместе с братьями и сестрами, иногда — одна. Когда она была там, мужчины не сводили с нее глаз, и хотя она была молода, но хорошо понимала, о чем они думают.
Однажды, когда она была с ними одна, Грейп сказал:
— Ты — такая девушка, которая могла бы мне понравиться.
