— Я — Олоф Стирссон из Финнвединга и служил в охране императора Василия в Миклагарде. Это меня ты знаешь?
: Слепой покачал головой.
— Тогда, вероятно, ты знаешь, меня, — сказал Орм, — хотя я и не пойму, кем ты можешь быть. Я — Орм, сын Тосте, сына Торгрина, который жил в Гримстаде на Мунде. Ты знаешь меня?
При этих словах слепой несколько раз возбужденно кивнул головой, и из его горла раздались звуки.
— Ты был с нами, когда мы плавали в Испанию с Кроком? Или когда плавали в Англию с Торкелем Высоким?
Но на оба этих вопроса незнакомец вновь покачал головой. Орм стоял в глубоком раздумье.
— Ты сам из Мунда? — спросил он. Человек опять кивнул и стал дрожать.
— Я давно покинул те места, — сказал Орм. — Но если ты меня знаешь, возможно, мы были соседями там. Ты много лет был за границей?
Слепой медленно кивнул и глубоко вздохнул. Он поднял руку, которую ему оставили, широко расставил пальцы, затем опять сжал кулак. Он проделал это пять раз, а затем поднял четыре пальца.
— Беседа протекает лучше, чем кто-либо мог бы вообразить, — сказал Олоф Синица. — Этим, как я понимаю, он хочет сказать, что пробыл за границей Двадцать девять лет.
Слепой кивнул.
— Двадцать девять лет, — задумчиво сказал Орм. — Это означает, что когда ты уехал, мне было тринадцать. Я должен помнить, если кто-то уехал из наших мест на Восток в те годы.
Слепой поднялся на ноги и встал прямо перед Омом. Его губы шевелились, и он делал жест рукой, Как будто просил Орма поскорее вспомнить, кто он.
Неожиданно Орм сказал изменившимся голосом:
— Ты мой брат Аре?
На лице слепого появилась улыбка. Он медленно кивнул головой, потом он закачался, упал на скамью и сидел там, весь дрожа.
Все на корабле были изумлены такой встречей и подумали, что увидели такое, что стоит рассказать другим. Орм стоял и задумчиво смотрел на слепого.
— Я бы солгал, если бы сказал, что узнал тебя, — сказал он, — потому что давно не видел тебя, и за это время ты жестоко изменился. Но сейчас ты поедешь со мной домой, и там ты увидишь кое-кого, кто сразу тебя признает, если ты — тот, за кого себя выдаешь. Наша мать-старушка еще жива и часто говорит о тебе. Несомненно, сам Бог направлял твои шаги, так что ты, несмотря на слепоту, нашел дорогу домой, ко мне и к ней.
Затем Орм и Олоф стали торговаться с готландцами за соль. Они были удивлены той низостью, которую выказывали готландцы, как только дело касалось торговли. Многие члены команды имели свою долю в корабле и в грузе, и они показали себя переменчивыми пташками, веселыми и дружелюбными, когда обсуждались другие вопросы, но острыми, как бритва, когда дело дошло до торговли.
— Мы никого не заставляем насильно, — сказали они, — ни в том, что касается соли, ни в остальном, но тот, кто приходит к нам покупать, должен или заплатить нашу цену, или уйти ни с чем. Мы богаче других и хотим стать еще богаче, потому что мы, готландцы, умнее других народов. Мы не грабим и не убиваем как большинство других, но увеличиваем свое богатство честной торговлей, и мы лучше вас знаем, сколько стоит соль именно сейчас. Честь и слава доброму королю Свену, позволившему нам поднять цены!
— Я не стал бы считать умным человека, который хвалит короля Свена, — горько сказал Орм. — Я думаю, что легче добиться справедливости от пиратов и убийц, чем от таких людей, как вы.
— Люди часто так о нас говорят, — сказали ирландцы, — но они несправедливы к нам. Посмотри на своего несчастного брата, которого ты нашел на нашем корабле. У него было серебро в поясе, и немало. Но никто из нас ничего у него не взял, кроме того, что мы с самого начала потребовали за проезд и питание Другие взяли бы его пояс, и сбросили его в море, но мы — честные люди, хотя многие думают по-другому. Но если бы у него было золото, он был бы в меньшей безопасности, потому что никто не может устоять перед соблазном золота.
— Я начинаю хотеть снова выйти в море, — сказал Орм, — хотя бы только ради того, чтобы встретить такой корабль, как ваш.
Готландцы засмеялись:
— Многие этого хотят, — сказали они, — но те, кто пытается, возвращаются домой с тяжелыми ранами, если возвращаются. Ты должен знать, что мы — сильные бойцы и не боимся показать нашу силу, когда в этом возникает необходимость. Стирбьорна мы боялись, но никого больше. Но хватит болтать. Говорите, будете покупать или нет. Ведь многие ждут очереди.
Олоф Синица купил свои мешки и добавил к деньгам несколько слов. Но когда Орм подсчитал, сколько он должен заплатить, он начал громко ворчать. Его брат дотронулся до него рукой, открыл кулак и показал небольшую кучку серебряных монет, которые он аккуратно положил в ладонь Орма.
|— Вот видишь! — сказали готландцы. — Мы говорили правду. У него много серебра. Теперь ты можешь не сомневаться, что он — твой брат.
Орм с сомнением посмотрел на серебро. Потом сказал:
— От тебя, Аре, я приму эти деньги, но ты не должен думать, что я жадный или бедный. У меня хватит денег на нас обоих. Но всегда унизительно платить деньги торговцам, особенно таким, как эти.
