Сбежать оттуда нереально, это из области детективных романов. На здоровье я толком не жалуюсь, но в связи с особенностями питания большая проблема с зубами. Что касается моей семьи, то жена все два с половиной года живет в Бангкоке, общается с посольством, адвокатами, а наша дочь живет у дедушки и бабушки в Петербурге и учится в местной школе[110].
В подробностях описывал Бут при общении с читателями портала https://www.gazeta.ru/ условия, в которых он содержался в Бангкванге. Тем временем дипломаты США в Таиланде старались сделать все от них зависящее, чтобы затруднить связи россиянина с внешним миром и превратить его пребывание в тюрьме в настоящую психологическую пытку.
«Горячей воды в камере нет, душа тоже. Есть бадья с холодной водой и пластмассовый ковшик. Сейчас сезон дождей, по ночам бывает довольно промозгло — температура чуть выше 20 градусов и высокая влажность. Днем жарко. Когда все время 30 градусов днем, падение температуры почти на 10 градусов ночью воспринимается как настоящий холод. Полы бетонные, они тепла не прибавляют», — рассказывал журналистам россиянин[111]. По его словам, в камере не было ни стола, ни стула, и все, что он пишет, в том числе и письмо в администрацию тюрьмы, «пишется, сидя согнувшись, на этом самом бетонном полу».
«Я ведь не осужденный. Меня постановили экстрадировать в США. Но ведь по сути экстрадиционное дело уголовным не является, хотя и рассматривается по уголовной процедуре. Тем более, что тайская юридическая система уже трижды меня оправдывала: один раз на уровне генпрокуратуры, которая не нашла оснований для возбуждения уголовного дела по тайскому законодательству, и два раза — на уровне суда первой инстанции. А здесь, в Бангкванге, у осужденных больше прав, чем у меня», — с горечью отмечал Бут.
И с тюремной охраной, и с другими заключенными у Бута сложились неплохие отношения: его многие уважали, среди тюремщиков были люди, которые ему сочувствовали и считали американскую провокацию, в результате которой он попал в эту тюрьму, непростительной подлостью. Однако руководство тюрьмы под давлением «старших товарищей» гнуло свою линию, еще больше ужесточая режим для Виктора.
«По тайскому законодательству на свидание должно даваться не менее трех часов, нам предоставляется не больше 20 минут. Я расцениваю это просто как способ давления», — рассказывала Алла Бут, обращаясь к представителям посольства РФ за помощью[112]. По ее словам, все просьбы «российского посольства к начальству тюрьмы остаются без ответа».
«Свидания нам не увеличивают, мы не можем нормально обсудить ничего. Нам даже отменили консульские визиты. По законодательству он не осужденный, а только находится под следствием, то есть он имеет право пользоваться и компьютером, и телефоном. Ему эти возможности не предоставляются», — пояснила супруга бизнесмена. И назвала подобные действия «своевластием начальства тюрьмы». «Неделю назад я передала книги и журналы из Москвы, их до сих пор не передали Виктору», — говорила его супруга[113].
Сегодня едем в тюрьму с представителем РИА Новости.
Серьезный человек. Много лет проработавший в этом регионе.
Подаем заявки, заполняя соответствующие бланки, на визит к Виктору. Время ожидания — полчаса, возможно более. Жара.
Он предлагает мне подождать в местной столовой, кафе. Она находится тут же, на тюремной площади, рядом со зданием администрации. Раньше я туда не заходила.
Заходим.
Большой зал. Простые пластиковые столы и стулья. По периметру — прилавки, где можно что-то заказать, в том числе и для передачи заключенным.
Но запахи! Меня уже при входе начинает мутить.
Корреспондент заказывает какую-то традиционную еду. Эта масса бурого цвета, вызывает у меня полное отторжение.
И я понимаю, что все, ком подкатил к горлу, выбегаю на улицу, через четыре ступени, бегу к кустам… и меня выворачивает. Рвет со страшной силой.
Эти ужасные запахи тайской кухни, тухлые яйца и все угнетающие мозг кислые ароматы специй на кухне.
Возможно, такая моя реакция на запахи связана с трагедией, стрессом, но — «ароматы» местной кухни вызывают полное отвращение.
Смотрю, что сегодня дают заключенным. Тюрьма каждый день выставляет в маленьком шкафчике, при входе в зал визитов, образцы. Сегодня белый рис — миска, и бурого цвета смесь — миска. И так, каждый день.
Виктор говорит, что от непривычки такой едой можно сразу полностью «сжечь» желудок и кишечник.
Мы покупаем ему еду в тюремном магазине.
Это, конечно, бизнес. Но человечный.
В магазине можно купить нижнее белье, мыло, пасту, щетку, тюремную форму, майки нужного цвета, консервы и, самое важное, свежие фрукты.
Берем рыбные консервы, лапшу, фрукты.