Все это тут же, в магазине, офицеры охраны упаковывают в пластиковые пакеты, потом их герметически запаивают горячим прессом. Позже, после разговора с Виктором через три решетки, мы передаем этот пакет в специальное окно для передач. Видим, как пакет проходит через сканер, как, на другой стороне, его принимает офицер охраны и передает Виктору…
Сегодня на встрече Виктор был в майке синего цвета. В тюрьме такой порядок: каждый день майка должна быть определенного цвета. Синяя, желтая, розовая, белая или голубая. Сотрудники тюрьмы одеты в поло этих же цветов, или в китель защитного цвета.
Виктор, забрав пакет с едой, машет нам рукой и уходит.
До завтра.
Прилетела команда с НТВ. Журналист и оператор.
Разместились в той же гостинице, что и мы с мамой Виктора. Недалеко от тюрьмы, 10 минут.
Поговорили вечером.
Завтра утром приедет наш адвокат, Лак. И, мы поедем вместе.
Утро.
Лак подъехал на своей старенькой машине, пикап.
В тюрьму, как правило, он ездит без жены.
Витина мама села впереди, мы разместились сзади.
Лак ведет машину в своей любимой манере, босиком. Шлепанцы сброшены рядом.
Под прогнившим и частично провалившимся полом машины виден асфальт. Кондиционера нет.
Но ехать нам совсем немного.
Смотрю на журналистов, лица вытянуты… Видимо, не ожидали такого от адвоката «оружейного барона».
Опасаются, видимо, доедем ли.
Мама одета обычно для меня, и, как было принято в Таджикистане. Простое темное платье, жилет. На голове платок.
Интересно наблюдать за людьми, когда они, по-видимому, ждали совсем иного. Мерседесов, охраны, дорогих туалетов и еще что-то подобного. Заполнили бланки на визит. Ребята отметились в бланке, как друзья. По правилам тюрьмы, заключенному дается право выбора, соглашаться на визит и выйти в сектор для визитов, или нет. Как правило, ожидать приходится минут тридцать. В зависимости от наплыва визитеров.
Переговорили с Витей.
Договорились о встрече на завтра, во второй половине дня.
Журналистам все интересно. Наблюдают, как я покупаю продукты Вите, и ходят со мной вместе по тюремному магазину. Ежедневный набор продуктов — фрукты, рыбные консервы, печенье, иногда сигареты (для обмена — сигареты в тюрьме, вместо денег, такая своеобразная внутренняя валюта. Сам Виктор никогда не курил). Показала им местную столовую, где тоже можно что-то заказать для заключенных. Оплачиваешь, пишешь кому — и ему передают. Предложила журналистам что-то заказать себе из местной кухни, и попробовать.
Особо не стали рисковать. Выпили растворимый кофе.
С утра планируем записать мамино интервью.
Потом, интервью с Лаком.
Таким же способом Лак довез нас до гостиницы.
Ребята немного, а может, и много, под впечатлением.
Вечером в холле решили посидеть, поговорить.
Утро.
Интервью задерживается.
Иду к номерам корреспондентов. Долго стучу.
Одного разбудила. Сказывается, конечно, разница во времени.
Потом с трудом вдвоем с корром будим оператора.
Он не может работать. Полчаса на душ, чтобы немного пришел в себя. Они сами разбираются.
Ждем с Р. К. (Раиса Кузьминична) их у нее в номере.
Но, судя по всему, оператор немного вчера перебрал. Под впечатлением, как я полагаю.
Мама Виктора относится к ним, как к детям. Заботливо. Понимающе. Как я люблю ее юмор, добрый. Подшучивает немного.
Уложили оператора на кровать. Отдыхать.
Интервью писал Журналист, сам и снимал.
Вот я понимаю, команда, друзья.
Что же в этот момент предпринимало посольство России в Таиланде для вызволения гражданина РФ? Не вмешиваясь, в отличие от американцев, в дела тайской Фемиды, наши дипломаты всеми возможными в сложившейся ситуации способами помогали Виктору и его семье. Консульские и адвокатские свидания, не ограниченные по времени, как обычные (которые длились не более 20 минут), были регулярными, и на них, с разрешения тюремных властей, в связи с официальным обращением к начальнику тюрьмы со стороны посольства России, приходили не только адвокаты и дипломаты из посольств, но и Алла, и кто-то из друзей.
Сам предприниматель впоследствии положительно оценивал работу по защите его прав и интересов: «Что касается МИД РФ, то я очень благодарен за всю ту поддержку, которая оказывалась все два с половиной года. Консул ходил на все слушания, писались все документы и пожелания, все передавалось в таиландские органы. Россия себя вела очень корректно, никакого давления на суды от нас не было — в отличие от американской стороны, которая слала в суд письма. Накануне вынесения решения конгресс открыто угрожал правительству Таиланда».