А теперь дадим слово самому Виктору. С ним автор этой книги — первый из допущенных к предпринимателю в нью-йоркскую тюрьму MCC журналистов — встретился весной 2011 года, спустя полгода после экстрадиции Бута из Таиланда. Моему посещению Виктора в MCC (по сути следственного изолятора наподобие нашей Бутырской тюрьмы более известной в определенных кругах как «Бутырка») предшествовала долгая и нудная переписка с представителями Федерального бюро тюрем США (Federal Bureau of Prisons; BOP), отвечающего за систему американских пенитенциарных учреждений. В ходе обмена письмами, а потом и звонками с BOP мне предметно разъяснили, что можно, а что ни в коем случае нельзя брать на встречу с заключенным в американской тюрьме. Среди прочего, к запрещенным предметам был отнесен и главный инструмент репортера — диктофон. Что вызвало мое недоумение — «Как же мне выполнять свою журналистскую работу?». На это последовал вежливый, но жесткий ответ — любая электроника «с воли» под строгим запретом! «Ничего не поделаешь. Придется возвращаться к журналистским истокам и скрипеть пером по-старинке», подумалось мне. Блокнот и карандаш, которые мне разрешили взять на беседу с заключенным Бутом, также были тщательно проверены металлодетектором и даже просвечены рентгеном.
Ранним апрельским утром 2011 года я стоял у мрачного входа в серое угрюмое здание MCC на Манхэттене. Сотрудники тюрьмы потребовали от меня предъявить им два удостоверяющих личность документа, а также выданную Государственным департаментом США журналистскую аккредитацию. Этот документ давал право работать в Америке в качестве иностранного корреспондента. Лишь после этого, а также заполнения подробной анкеты посетителя тюрьмы находящаяся за зеркальным пуленепробиваемым стеклом и невидимая мне охрана одну за другой открыла две автоматические бронированные двери. В них меня проводил специально обученный человек, который затем повел меня по выложенному серыми блоками длинному коридору. В конце него находился грузовой лифт, который с жутким металлическим скрипом доставил меня и моего провожатого на 5-й этаж.
На саму беседу с Виктором Бутом мне отвели ровно один час, а разговор прошел в крохотной и явно давно не видавшей ремонта комнате для переговоров. С ее потолка свисала камера видеонаблюдения, уставившаяся своим объективом в железный и намертво привинченный к полу стол. За него меня усадили на сделанный из того же материала стул в ожидании заключенного и приказали ни в коем случае не выходить из помещения.
Спустя около 10 минут, на пороге комнаты показался конвой из трех чернокожих охранников и арестанта в ярко оранжевой робе. Виктор Бут, которого один из надзирателей удерживал за плечо, смотрел прямо на меня. «Здравствуйте», — тихо сказал россиянин. «Добрый день, Виктор!», — ответил я и решительно протянул правую руку для того, чтобы поздороваться.
Однако встречного движения не последовало. В возникшей неловкой паузе я не сразу сообразил, что руки Бута скованы цепью, которая к тому же была закреплена на его пояснице, а оттуда спускалась вниз и перехватывала кандалы на ногах. «Не очень-то гуманно для страны победившей демократии и первой защитницы прав человека…», — успел подумать я, пока тюремщики снимали с россиянина грохочущие браслеты и цепи.
Освободив заключенного от стальных пут, тюремщики усадили Бута напротив меня, развернулись и медленно вышли. Любопытно, что перед тем как мы приступили к интервью, наученный горьким опытом произошедшей с ним «подставы» Бут попытался убедиться в том, что к нему пришел действительно российский журналист, а не очередной «засланный казачок». С учетом произошедшего с ним розыгрыша в Таиланде Виктора вполне можно было понять. Задав несколько уточняющих вопросов о моей биографии, в том числе о том, в каком вузе я учился и как звали моих преподавателей, Виктор, видимо, понял — перед ним действительно сотрудник СМИ.
Психологический контакт с собеседником был установлен, и он подробно, насколько это было возможно, ответил на мои вопросы. Ответы я быстро стенографировал в блокнот и, признаюсь, разобрать собственные каракули было не просто. Тем не менее на следующий день в печати вышло мое эксклюзивное интервью с известным арестантом. Вот оно.