Занимался тяжелой промышленностью, энергетикой, сельским хозяйством, ВПК. Раздавал кредиты и отбирал льготы. Вел переговоры с террористами, ездил в Давос на Всемирный экономический форум, где рассказывал о новой России акулам капитализма и западным министрам, занимался урегулированием ситуации в Чечне, выстраивал экономические отношения с Соединенными Штатами, убеждал депутатов, договаривался с МВФ и Всемирным банком, работал со СМИ. И очень важно, что для губернаторов, президентов республик, директоров предприятий он был своим человеком, так же, как и они, стремящимся понять и встроиться в новое время.
Как его ни критиковали, все же очевиден масштаб личности Виктора Степановича, делающий бессмысленными и неуместными все эти придирки: а этого он не понимал, а в том плохо разбирался…
С. В. Анисимов[17]:
«Мало людей, так глубоко понимающих механику государственного управления и политического закулисья, причем не только российского и украинского, но и, к примеру, немецкого и вообще европейского.
Он был человеком вовсе не экономических принципов и политических теорий, не ценностей и идеалов, не бизнесов и амбиций, он был человеком непосредственной хозяйственно-административной реальности. А в этой реальности можно сделать ровно то, что возможно, как бы ни хотелось “как лучше”».
Реформаторы верили в экономический детерминизм – что новые экономические отношения сформируют нового человека. Черномырдин, прошедший суровую школу советского производства, был более реалистичен. Новая экономика автоматически не сформирует нового человека, успешно ориентирующегося в рыночных реалиях. Как не сформировала нового человека экономика социалистическая.
Вот весь этот клубок переплетений старого советского и нового российского Виктору Степановичу и приходилось распутывать. Этот процесс ярко отразился в его знаменитых «черномырдинках». Они не просто забавные упражнения Виктора Степановича в жанре устной литературы, а абсолютно адекватные отражения тех не всегда адекватных ситуаций, которые формировались из столкновения привычного советского опыта с новыми рыночными, демократическими принципами и правилами. Какая была жизнь, такие были и «черномырдинки».
Да, порой они напоминают реплики из пьес советских комедиографов 20–30-х годов – Шкваркина, Эрдмана или даже драматургов театра абсурда:
«Есть еще время сохранить лицо. Потом придется сохранять другие части тела.
Принципы, которые были принципиальны, были не принципиальны.
Раньше полстраны работало, а пол не работало. А теперь все наоборот.
Мы выполнили все пункты от “А” до “Б”.
Почему мы вдруг решили, что каждый может иметь?
Я бы не стал увязывать эти вопросы так перпендикулярно.
Ни то не сделали, ни эту не удовлетворили, ни ту…
Страна у нас – хватит ей вприпрыжку заниматься прыганьем.
Были, есть и будем. Только этим и занимаемся сейчас.
У кого руки чешутся – чешите в другом месте!
В нашей жизни не очень просто определить, где найдешь, а где потеряешь.
Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.
Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды».
Такая вот советско-российская каша. Или эклектика.
Его так называемое косноязычие – это точное отражение абсурда российской реальности – косой, неправильной, кривобокой, искореженной ее тяжелой историей, – реальности, которую надо было долго и старательно выправлять. В общем, предстояла трудная работа. ЧВС закладывался вдолгую – он понимал, что быстро и сразу – не получится.
А эпоха была настроена на то, чтоб побыстрее. ЧВС с ней не совпадал по темпоритму. Шел с ней не в ногу.
И последнее.
Нет ничего более изменчивого, чем прошлое. Казалось бы, оно уже состоялось, закончилось – что тут может меняться? Однако, попадая в контекст современности, оно начинает менять свой смысл, значение – когда обесцениваясь, а когда резко вырастая в цене…
На мой взгляд, ЧВС как никогда актуален. Это иной взгляд на развитие – противоположный как проектной деятельности реформаторов по построению правильного будущего, так и стремлению коммунистов вернуться в прошлое. Это был как бы третий путь. Не тот пресловутый «особый путь» России, а совсем другой – долгой и кропотливой работы над настоящим.
Этого в мемуарах ЧВС не сформулировал. Но это – при желании – можно «вычитать» из всей его биографии.
Именем людей, много сделавших для страны, называют улицы, школы, университеты, заводы и пароходы, бывает, целые города. Институт экономики переходного периода получил название Институт экономической политики имени Е. Т. Гайдара. Его имя присвоено государственной средней общеобразовательной школе № 1301. Имя Примакова носят гимназия в Одинцовском районе Московской области, улица в Ленинском районе города Махачкалы, ледокол «Совкомфлота», санаторий «Правда» Службы внешней разведки РФ. Научно-исследовательское судно Western Neptune, приобретенное Росгеологией, было переименовано в «Академик Примаков».
