«У Геращенко ведь не главная задача была печатать деньги. Это верхушка айсберга. Ты занимаешься единством денежного обращения на территории РФ после развала СССР. Там валюта, у нас валюта, и как между собой идут все расчеты… ЦБ в первую очередь предлагает – коэффициенты пересчета, множественность валютных курсов, как это работает, кому это выгодно, а кому не выгодно. А как у нас банковская система выглядит, сколько у нас банков? Как ты их контролируешь? Олигархи какие-то частные банки насоздавали – что это? Это угроза – не угроза? Они сейчас банкротиться начинают – кто несет потери, кто компенсирует? А вот, например, старый советский банк государственный. Ну, акционировали его. Теперь чего? А как ты решаешь проблему конфликта интересов? И т. д. и т. п. Словом, тьма вопросов. Но либералы, за исключением двух-трех человек, плохо разбирались в финансах. А ведь рыночной финансовой экономики еще нет, ее только создать надо. Из всех этих осколков пазл собрать».
Реформаторам рыночные преобразования представлялись как чисто техническая задача, пускай и сложная. Ожидалось, говорит Е. Гонтмахер, что «через год-другой экономика будет “цвести и пахнуть”. И денег на все хватит. В 92-м году Гайдар и реформаторы опирались на опыт Польши. 89-й год – Бальцерович, шоковая реформа. В Варшаве сидела наша группа из академии наук и наблюдала за проведением этих реформ. Там сидели Сабуров, Яременко, Явлинский бывал. Шаталин. Они там сидели и все фиксировали. И они думали, что сделают так, как Бальцерович, и через год-два все пойдет. Там, действительно, первые год-полтора было тяжело. А потом все пошло. Польша была рекордсменом. У них с начала 90-х не было ни одного квартала с минусом ВВП.
Поэтому у наших была абсолютная уверенность. И у Гайдара была уверенность. Если бы Гайдар знал, что это продлится десятилетиями…
И все равно Бальцеровича снесли. Пришел Квасьневский. Пришли к власти как бы левые. Но у них не было по-настоящему коммунистической партии. Не коммунисты, а, скорее, просто люди советской эпохи. Квасьневский ничего не стал рушить. Он все это взял под свой патронат. Кого надо обвинили, но они все, что делал Бальцерович, оставили. Так же, как потом Примаков с Маслюковым. В результате поляки пережили хоть и непростой, но достаточно короткий переходный период, а потом все пошло. Но оказалось, что Россия – это не Польша».
Вот уж не Польша! Как только ЧВС сел в кресло премьера, ему доложили: хлеба осталось на две недели. Надо что-то решать. Так что первый визит ЧВС в страны ближнего зарубежья – в Казахстан – состоялся уже 17 декабря – через три дня после назначения.
ЧВС поехал к Назарбаеву за хлебом… Решив вопрос с хлебом, ЧВС начал заниматься другими вопросами.
В январе вышло постановление правительства о запрете ввоза в страну и регистрации автомобилей с правым рулем. В тот период «японки» в приморском автопарке хотя составляли меньшинство – 21 %, но эта доля стремительно росла. В адрес Ельцина, Черномырдина, Хасбулатова улетела телеграмма от моментально сорганизовавшейся приморской общественности: «Необдуманное решение правительства ущемляет конституционные права граждан, влечет за собой дестабилизацию обстановки и еще большее обнищание трудящихся…»
Вот что по этому поводу писал Гайдар:
«В январе правительство утвердило новые правила эксплуатации автомобилей. Наряду с прочими техническими статьями, разумными и полезными, в них содержалось запрещение использовать в России автомашины с правосторонним расположением руля. Вроде бы логично: безопасность на дорогах повысится. И никто не взял на себя труд сообразить, что резко возросший импорт из Японии на Дальний Восток сделал машины с правосторонним управлением очень распространенным здесь транспортным средством. Буквально весь огромный регион поднялся в борьбе за свои права. Правительству пришлось отменить принятое решение».
Но больше всего шума вызвало, конечно, «скандальное» постановление правительства «О государственном регулировании цен на отдельные виды продукции и товаров», которое ЧВС подписал 31 декабря 1992 года. Практически он сразу же подставился, как бы подтверждая дурные предчувствия сторонников рыночных преобразований: если в своей энергетике премьер разбирается, то, как работает экономика в целом, как в ней все взаимосвязано, – абсолютно не понимает.
После назначения на ЧВС навалилась гора проблем. Вникнуть сразу в свои премьерские обязанности он просто физически не мог – для этого элементарно не было времени. И поэтому, скорее всего, доверился тем, кого брал в правительство его предшественник. Л. И. Розенова была тогда председателем Комитета цен.
Она была «свердловская», по окончании Уральского политехнического института свыше 25 лет проработала в органах ценообразования, а с 1986 года занимала пост зампреда Госкомцен СССР. По мнению сотрудников аппарата правительства России, она являлась специалистом, чей профессиональный уровень «никогда не ставился под сомнение».
