Уринсон: «Реформаторы были рыночниками по образованию, а ЧВС по духу, по опыту. ЧВС, кстати, один из первых, немногих, кого я знаю из советских лидеров, четко понимал, что частный собственник всегда эффективнее, чем государство. Он много проработал в государстве и знал, как государство деньги расходует. Особенно что касается сельского хозяйства. Он был ярый сторонник приватизации земли.
Был такой депутат-аграрий, который по этому вопросу постоянно нападал на ЧВС. А ЧВС ему отвечал: мы в царской России зерно экспортировали, весь мир снабжали хлебом, а в СССР при общественной собственности на землю зерно покупали по 150 млн тонн. Этого при мне больше не будет. Он был ярый сторонник частной собственности в сельском хозяйстве.
Поэтому для него не самым важным были полученные в ходе приватизации деньги. Главное, что у собственности появился хозяин. Он считал, что Чубайс сделал фантастическое дело за такой короткий срок – всю эту организационную махину провернуть. Хорошо понимал, что без скандалов это обойтись не может. Любую собственность переделить – это всегда скандал».
Но где-то в 20-х числах января появились несравненно более веские, чем собственные действия и слова премьера, свидетельства, что Черномырдин все-таки больше тяготеет к лагерю реформаторов, чем антиреформаторов: сезон критики его правительства открыл спикер ВС Руслан Хасбулатов.
Олег Мороз в «Хронике либеральной революции» отмечает: «Обращали на себя внимание некоторые обстоятельства этой критики. Во-первых, – уже упомянутый небольшой срок с момента избрания нового премьера. Во-вторых, – безапелляционное взваливание на него ответственности за хроническую и, в общем-то, безнадежную проблему борьбы с растущей преступностью (именно с ней была связана критика). И в-третьих – неадекватная угроза “убрать” правительство в случае, если оно эту явно непосильную для него проблему быстро не решит… К этому моменту Хасбулатов явно оставил надежду увидеть в Черномырдине своего зама по работе с правительством и надежного соратника по антиельцинскому блоку».
Вслед за угрозами Верховного Совета пришла похвала от Гайдара, который одобрительно отозвался о перемене в экономических установках ЧВС. «Действия правительства Виктора Черномырдина, начиная с середины января, заслуживают по крайней мере поддержки», – сказал бывший глава правительства.
Газеты тогда писали, что «новый курс» Черномырдина на приоритетную поддержку промышленности просуществовал чуть более месяца. Финансовая стабилизация вновь названа первоочередной задачей правительства.
Да, возможно, темп реформ был несколько замедлен, но главное – поворота вспять не произошло.
У парламентской оппозиции доклад Черномырдина, естественно, вызвал раздражение, хотя она и не торопилась вступать в прямую конфронтацию с новым премьером. 11 февраля состоялось расширенное заседание кабинета, на котором обсуждался план проведения реформ в 1993 году, разработанный под руководством Бориса Федорова. В основу плана были положены жесткие антиинфляционные меры, однако как раз они и встретили наиболее решительные и дружные возражения со стороны приглашенных на заседание. Геращенко по-прежнему отказывался идти на какие-либо уступки в части сокращения кредитной эмиссии и повышения процентных ставок. Отраслевые лоббисты требовали от кабинета поискать какие-либо другие методы борьбы с инфляцией помимо жесткой финансовой политики, предполагающей сокращение дотаций, субсидий, льготных кредитов.
В этом плане приоритетным направлением деятельности кабинета провозглашалась как раз именно самая жесткая финансовая политика. Утверждая этот план, Черномырдин заявил, что самое основное для правительства – величина бюджетного дефицита, а каков будет спад производства – дело второстепенное.
Иными словами, правительство оказалось между молотом и наковальней – между категорическим требованием президента навести наконец жесткий порядок в финансовой сфере и настоятельными призывами депутатов не жалеть денег «ради спасения производства и облегчения жизни населения».
Дилемма, стоявшая перед правительством: или грести вперед, или вычерпывать воду из дырявой лодки. И приходилось попеременно заниматься то одним, то другим…
ЧВС в своем заключительном слове высказался за намеченные его замом финансовые ограничения, однако многие сомневались, что ему удастся последовательно проводить антиинфляционную политику на деле. Разобравшись в премьерских делах, ЧВС понял, что в бюджете просто нет денег.
Все годы работы ЧВС в правительстве – это попытка одновременного решения этих трех ключевых задач: продвижения реформ, спасения производства и облегчения жизни населения. Было понятно, что одновременно решать все эти задачи нет никакой возможности. Притом у каждой группировки во власти были свои приоритеты.
Рыночные реформы… Есть о чем задуматься, над чем поломать голову. В. С. Черномырдин во время VIII (внеочередного) съезда народных депутатов РФ. Март 1993
[Музей Черномырдина]
