Через 10 лет выяснилось, что приказ даже не о штурме – об уничтожении колонны все-таки существовал, но вертолетчики отказались его выполнять. Устный приказ – расстрелять автобусы. Летчики потребовали письменный. Но такого не получили.
Журналист Валерий Яков, один из тех, кто был в автобусе вместе с террористами, двигавшимися в Чечню, через несколько лет после Буденновска случайно встретился и разговорился с одним из вертолетчиков, участвовавших в спецоперации. Тот «летел со спецназом над нашими автобусами, ожидая команды открыть огонь. Летели долго. И долго ждали. И очень переживали, что колонна уходит, а приказа все нет… Я его слушал, спрашивал, а потом рассказал, что был в первом автобусе. В том самом, который он должен был расстрелять с воздуха. И что в автобусе сидел журналист Толя Баранов, сидели депутаты Ковалев, Орлов, Рыбаков… Командир, майор авиации МВД, вначале не поверил. Но ведь нам сказали, говорит, что в колонне только террористы. И что надо бить по первому автобусу и по последнему, а потом спецназ свое дело сам завершит».
К вечеру 20 июня колонна прибыла в чеченское село Зандак, террористы освободили заложников и скрылись. В тот же день Россия договорилась с непризнанной Чеченской Республикой Ичкерия о моратории на боевые действия. В Грозном под эгидой ОБСЕ начались переговоры между чеченской и российской делегациями…
Неразбериха у силовиков помогла сохранить жизни заложников. События потом активно обсуждались долгие годы. ЧВС обвиняли, что, дав уйти Басаеву и его бандитам, тем самым он продлил чеченскую войну, уносившую жизни российских солдат и мирного населения. Не уничтожили бандитов в Буденновске, получили потом Кизляр, Первомайское, вторжение в Дагестан, Беслан, Дубровку…
В это верили и продолжают верить те, кто убежден, что войсковая операция способна победить терроризм. Что за мир в Чечне можно было заплатить полутора тысячами жизней мирных жителей Буденновска.
Премьер, опасающийся ревности президента, никогда не хотел, чтобы его линию по урегулированию ситуации в Буденновске выделяли в некую отдельную и противопоставляли президентской – «силовой линии». Он не уставал напоминать, что консультации с президентом шли чуть ли не непрерывно. Он был подчеркнуто лоялен…
Визит В. С. Черномырдина на 200-летие г. Буденновска. У памятника погибшим при защите г. Буденновска 14–19 июня 1995 года. Ноябрь 1999
[Музей Черномырдина]
20 июня Борис Ельцин счел нужным напомнить, что Виктор Черномырдин, «приложивший немало сил для разрешения кризиса в Буденновске, действовал под его, президента, неустанным руководством». Во-первых, они с премьером «постоянно поддерживали контакт если не каждые полчаса, то каждый час». Во-вторых, президент отметил, что «не видит ошибок» со стороны премьера.
Накануне событий в Буденновске Дума решила поставить вопрос о вотуме недоверия правительству – намечалось очередное противостояние законодательной и исполнительной власти.
Гайдару пришлось одновременно принимать участие в двух событиях, наложившихся друг на друга. Его депутатская фракция резко отрицательно относилась к войне в Чечне, однако не могла, объединившись с оппозицией, требовать отставки правительства, глава которого занимался урегулированием ситуации в Буденновске. И потом, ему было ясно, что политические силы, стоявшие за Сосковцом, который мог прийти на место Черномырдина, требуют силового решения вопроса с Чечней. «Для нас, – вспоминал Гайдар, – ситуация непростая: если этот вотум поддержит “Выбор России”, он непременно пройдет. До меня доходят вполне внятные слухи, что ястребы из окружения президента, те, что толкали его к силовым решениям, будут в высшей степени довольны устранением Виктора Черномырдина – на его место прочат Олега Сосковца. Поддержав вотум недоверия и вроде бы формально выступив против войны, мы на деле можем помочь именно тем, кто в первую очередь причастен к ее началу.
21 июня Государственная дума вынесла правительству вотум.
