В 1933 году, когда Аполлинарий Михайлович уже около двух лет не выходил из дома, так как был тяжело болен, и не суждено ему было оправиться от болезни, он регулярно продолжал спрашивать членов семьи, не взорван ли храм Христа Спасителя. Родные не решились сказать художнику, что храм снесен, в ответ на его повторяющиеся вопросы, продолжали отвечать, что он стоит по-прежнему. Его настолько трепетное отношение к святыне сходно с непримиримой позицией великого певца России Федора Шаляпина, расценившего гибель храма как личную трагедию. Будучи в эмиграции и узнав о сносе святыни, он выбежал на проезжую часть улицы и, не замечая идущих автомобилей, кричал: «Помогите, помогите!» Храм Христа Спасителя был взорван в 1933 году, и в том же году оборвалась жизнь Аполлинария Васнецова. Ныне на доме, где он жил размещена мемориальная доска, на которой под его профильным рельефным портретом читаем:
«В этом доме в 1903–1933 гг.
жил и работал выдающийся русский художник
Аполлинарий Михайлович Васнецов».
На надгробном памятнике Введенского кладбища Москвы, где он похоронен, высечена лаконично-емкая эпитафия:
«Художнику, ученому, мыслителю».
Великих людей России, к которым нельзя не причислить братьев Васнецовых, Федора Ивановича Шаляпина, объединяла и преданность Отечеству, и глубокое переживание ее исторических драм, трагедий как боли собственной жизни, и бескомпромиссное служение столь любимому ими искусству.
В 1926 году, после кончины Виктора Михайловича Васнецова, члены его семьи решили ничего не менять в их доме в память о нем, о его искусстве. Сам особняк в 3-м Троицком переулке, им спроектированный, современники справедливо оценивали как уникальное произведение, иносказательное воплощение и мировоззрения, и понимания смысла жизни Виктором Михайловичем. Дом стал в своем роде воплощением синтеза традиций в творчестве Васнецова. После его смерти сын Алексей писал: «Дом наш опустел – словно душа отлетела из него – все тут было его, носило его отпечаток – страшно коснуться чего-либо, изменить что-либо. Наше общее решение – все сохранить как было – устроить что-то вроде дома-музея…»[685] Александра Владимировна поддержала все начинания детей по сохранению памяти Виктора Михайловича. С ее одобрения часть комнат в доме была отдана под «Посмертную выставку картин и рисунков Виктора Васнецова», где были представлены неизвестные ранее произведения художника. Экспозиция была открыта до 1933 года.
С 1951 года, в основном по инициативе художницы Татьяны Викторовны Васнецовой, дочери Виктора Михайловича, началась работа по организации музея, и спустя два года он был открыт, став и оставаясь поныне Домом-музеем В. М. Васнецова. По рисункам Татьяны Викторовны была восстановлена сгоревшая во время Великой Отечественной войны терраса[686]. Сохранено по сей день убранство комнат, память о традициях семьи, рабочая обстановка мастерской художника, масштаб личности которого, как и произведения, вызывали и вызывают неизменный интерес, полемику, желание находить ответы на те вневременные вопросы, которые столь неравнодушно ставил он перед зрителями своим творчеством, неизменно стремясь достигнуть высшей цели искусства – преображения душ человеческих.
Известно множество высказываний о творчестве Виктора Михайловича Васнецова. Обратимся к некоторым из них, чтобы убедиться в их объективности или субъективности и попытаться понять их истоки. Известный представитель художественного круга «Мир искусства» Сергей Дягилев писал вятичу: «Ваше творчество и оценка его уже много лет – самое тревожное, самое жгучее и самое нерешенное место в спорах нашего кружка». И далее: «Из всего поколения наших отцов Вы ближе к нам, чем все остальные…»[687] При всех различиях мнений многие современники называли его «первопроходцем», поскольку Виктор Васнецов, опираясь на концепции различных стилей и направлений, всегда сохранял самобытность и в своем творчестве, и в мировоззрении.
Михаил Нестеров в 1916 году высказывался так: «Десятки русских выдающихся художников, берут свое начало из национального источника – таланта Виктора Васнецова»[688]. С этим суждением нельзя не согласиться, поскольку талант Виктора Михайловича отличался исключительной многогранностью. Для многих современников он так и остался передвижником, «типистом», свободно работавшим в жанровой живописи. Иные особенно отмечали его обращения к древнерусским и народным образам, а также его глубинные знания этой сферы, соединенные с практическим опытом. Ряд его современников, например выдающиеся деятели Адриан и Николай Праховы, ценили его в качестве «гениального провозвестника нового направления в религиозной живописи». Также, пожалуй, были правы и те, кто заслугу Виктора Михайловича видели прежде всего в том, что он первым из современных ему отечественных художников «обратился к украшению жизни».
Так же уважительно и глубоко о масштабе творчества художника-«сказочника» писал Игорь Грабарь в 1926 году, почти сразу после кончины художника:
