Итак, художник с «исключительными заслугами перед русской живописью» продолжал все так же вдохновенно трудиться в мастерской своего дома, стараясь отдаляться от противоречий и неурядиц непростого постреволюционного времени. В его мастерской по-прежнему и в наши дни находятся монументальные полотна, которым сам автор придавал столь большое значение, «Бой Ивана-царевича с трехглавым змеем»[662] и «Спящая царевна», иносказательно выражающие образ России и необходимости борьбы за нее, в том числе духовного сопротивления. Над картиной «Спящая царевна», столь дорогой его сердцу, художник продолжал работать до последних дней жизни. Тогда же писал с натуры «Портрет М. В. Нестерова»[663], который не успел полностью завершить.
Об этом узнаем, в частности, из свидетельств дочери художника Татьяны Викторовны Васнецовой, записанных Николаем Праховым. «11-го мая 1948 года дочь Виктора Михайловича – Татьяна Викторовна – художница, помогавшая своему отцу в исполнении заказов, – сообщает мне, что ее отец после Великой Октябрьской революции «продолжал работу над большими картинами на сказочные темы, писал портреты, исполнил несколько небольших вещей и повторений в уменьшенном виде с картин: “Богатыри”, “Серый Волк”, “Аленушка”, два раза “Витязь на распутье” – больше все по заказам; сделал несколько эскизов на исторические и сказочные темы. Самой последней его работой был портрет М. В. Нестерова (не оконченный, по ее мнению)»[664].
В 1920-е годы Виктор Васнецов все чаще обращался к образу Спасителя, давая ему и религиозную, и философско-историческую трактовку. Он словно сопоставлял события древней истории и современной ему России. Образ Спасителя в его творчестве менялся на протяжении первых двух десятилетий ХХ века от скорбного Спаса к грозному Судие. Так отражались заключения художника и его отношение к происходящим в стране политическим переменам. Одно из последних произведений Виктора Васнецова – православный крест с изображением «Распятия». Художник словно вместе со Спасителем и всей страной переживал крестные мучения неправедной казни, словно видел Россию распятой. Неизвестно, сохранился ли крест, в какой технике он был выполнен, и только переписка детей художника дает краткое упоминание о нем[665]. Он жил теперь с не оставлявшей его скорбью, с пониманием неотвратимости происходящего, с постоянной глубинной тревогой за свою страну, семью, жизнь близких. В дневниковых записях, в исповеди «Пустынник», как художник именовал самого себя, он восклицал: «…Конец, конец, конец!»[666], осознавая конец былой России, а также, вероятно, и свой близящийся уход из жизни.
В письме сыну Михаилу Виктор Михайлович рассказывал об этой храмовой работе:
«М. В. Васнецову.
[Москва], 29 мая 1926 г.
<…> Я написал крест с распятием для нашего прихода в церковь “Адриана и Наталии”[667] – наша прежняя приходская церковь “Троица” в Троице[668] занята давно обновленческой церковью[669]. Ты, вероятно, уже знаешь, что это такое – в письмах есть все подробности – фигура Христа величиной несколько более 11/2 арш. Прихожане и все видевшие одобряют. Крест с фигурой вырезаны как обычно, силуэтом. Этот год у нас юбилейный. Недавно было 40 л[ет] деятельности Мих[аила] Вас[ильевича]. Прошли юбилеи: Поленова, Репина, И. С. Остроухова, Юона. Моя работа в юбилеях оч[ень] серьезная. Я пишу поздравительные письма юбилярам и посылаю телеграммы. Вероятно, будут продолжаться юбилеи и других выдающихся художников. Я тоже не обижен без некоторого юбилейного торжества: в 23-м году в память моих 75 л[ет] мне был поднесен адрес от чл[енов] “Союза русских художников” в знаменование моего участия на их выставках со многими подписями на адресе членов “Союза”. Адрес подносили: Аполлинарий, Захаров[670], Бычков и Средин Ал[ександр] Валентинович[671]. Вот видишь, и мы не лыком шиты. Интерес дня теперь сосредоточивается между художниками на том: приедет ли И. Е, Репин в Россию и Москву? К нему отправлена депутация с приглашением. Под старость мы делаемся иногда легкомысленными, мудреного нет, что и приедет, а может быть, и не приедет. Ветер, кажется, повертывает его флюгер в нашу сторону. Только староват он для таких путешествий»[672].
Именно исконным духовным основам, многовековым традициям национальной культуры продолжал преданно служить Виктор Михайлович Васнецов. Его взгляды во многом в этот период разделял брат Аполлинарий Михайлович. Еще более близки убеждения Виктора Васнецова были Михаилу Нестерову – его давнему другу, сподвижнику, коллеге, с которым вместе они работали на лесах Владимирского собора в Киеве. Они всегда стояли на сходных и духовных, и художественных, и политических позициях. После событий 1917 года были вынуждены отказаться от доминирования религиозной тематики в своих произведениях: Васнецов обращался к историческим иносказаниям, Нестеров – к портретам.
