– Не знаю. Когда я смотрела из окна на зеленую лужайку, на возвышающий дуб, я видела тебя. Видение, которое говорило мне, сидя на ветке, что это не выход, что жизнь продолжается и не надо унывать и делать необдуманных поступков, что я ни в чем невиновата, что таковы жестокие и несправедливые законы жизни и ничего нельзя изменить, а только смириться с ними, как с данным. Что мне надо немедля лечь в постель, пока меня не продуло от прохладного, ночного ветра, который шелестит листья и ласкает траву. Я знала, что это не ты, но я покорно его слушала, закрывала окно, ложилась в постель и засыпала неспокойным сном, открыв глаза ранним утром. Утром, когда ты был всегда рядом и смотрел в мои глаза, даря нечто больше, чем простая и пресловутая любовь, ты дарил мне лучики света, лучики жизни, от которых я заряжалась и продолжала жить, забывая обо все, о чем думала ночью.
– Спасибо, что признаться мне в этом. За то, что ты жива, дышишь, улыбаешься и продолжаешь, держа мою руку, любить меня.
Он ее обнял и они поцеловались. Когда их губы оторвались друг от друга, в комнату зашел сонный Василий и спросил.
– Снова целуемся?
– Нет, – обманула его Виктория, покраснев.
– Целовались, целовались! – он засмеялся и стал прыгать возле них.
– А ты почему снова без стука заходишь в комнату? – грозно спросила Вика у брата.
– Ой, забыл. Прости, Вика.
– Вась, я смотрю, ты часто стал говорить о поцелуях. Неужели тебе завидно, что я целую твою сестренку, а тебя нет? – Домовой вытянул губки и крадучись пошел в сторону Василия. – Иди-ка сюда, я тебя расцелую!
– Нет, нет! Только не это! – звонко прокричал Вася, смеясь, и метнулся в другую сторону от Домового, запрыгнув на кровать. – Я в домике!
– И что?
– А то, что меня нельзя трогать, так как я в крепости.
– Да неужели?! Тогда я невидимка, способный проникать сквозь толстую кладку стен и целовать маленьких и очень не послушных мальчиков!
– Аааа, мама, убивают-убивают! – Домовой схватил его и начал щекотать его изворотливое и сверхмеры энергичное тело. – Ой, как щекотно-щекотно! – Домовой поцеловал Васю в живот. – Фу, ты слюнявый! – сквозь смех говорил малыш.
– А ты шоколадно-молочный, как вкусная конфетка, которую я сейчас съем.
– Поделишься со мной? – поинтересовалась Вика у Домового.
– А как же! Разделим добычу на двоих! Тебе ноги и попа, а мне все остальное. Договорились?
– Договорились!
– Нет! Так нечестно двое против одного, – возмутился Вася. – Так не по правилам.
– А мы презираем правила! – сказала Виктория хриплым голоском.
– Да, мы ведь коварные злодеи! – добавил Домовой.
И они, Домовой и Вика, начали щекотать и целовать Васю, который не переставал звонко смеяться и кричать, пока в комнату не зашла мама и не остановила веселье, сказав:
– Виктория, ты чего все еще дома? Бабушка тебя ждет, а ты!
– Я совсем забыла. Домовой и Вася, пожалуйста, выйдете из комнаты, мне нужно переодеться.
– То сама напрашиваешь в гости, то забываешь. Вася ты чего проснулся? Умылся? – Он помотал головой. – Марш умываться, завтракать и будем читать сказки.
– Но мам, мы с Домовым хотели поиграть!
– Ничего не хочу слышать, пока не почитаешь, играть не пойдешь.
– Но…
– Не надо перечить маме, – вдруг сказала Домовой. – Раз надо читать, значит читать. Потом поиграем. – Вася на него смотрела грустными глазами. – Если хочешь можно почитать вместе, если твоя мама не будет против.
– Не будет, – сказала Мария.
– Классно! – обрадовался Василий, взял за руку Домового и они вышли из комнаты.
– Виктория…
– Что, мам?
– Как ты? Как себя чувствуешь? Может быть с тобой сходить?
– Не надо, мне нужно поговорить с бабулей наедине. Извини.
– Ничего… Виктория?
– Да, – она переоделась и подошла к маме.
– Ты сегодня другая, счастливая. Платье очень красивое. Как и ты.
– Спасибочки, ты тоже прекрасна в халате и бигудях. – Они засмеялись.
– Я всегда знала, что бигуди сексуальны. А если серьезно, Вика, я рада, что ты вернулась… я так переживала.
– Теперь все хорошо, мамочка. Вчерашний день помог мне разобраться в некоторых важных вещах, понять то, что было непонятно. Я отпустила их, а потом себя.
– Ты говоришь про Илью и про дедушку?
– Да. Вчера я говорила с дедушкой, – неожиданно для себя Виктория призналась Марии.
– Что? – переспросила она.
Виктория все рассказала Марии, которая внимательно выслушав дочь, сказала:
– Я бы, наверное, тебе бы не поверила, не знай я о существовании Домового и иных миров…
– Ты же мне веришь?
– Да. Как же я по нему соскучилась. Как ты думаешь, его душа действительно в твоей?
– Я думаю, что его душа у каждого, кто его помнит и продолжает любить.
– Хотелось бы верить. Что ты собираешься из того, что ты мне рассказала, поведать бабушке? – поинтересовалась Мария.
– Хотела рассказать все, как было на самом деле, но решила не рисковать и не травмировать бабушку безумной откровенностью. Подумала, что лучшим вариантом будет, ей сказать, что мне приснился вещий сон…
– Это лучший вариант, – поддержал Мария дочь.
– Вика, ты чего еще не ушла? – удивленно спросил Вася, когда забежал в комнату. Потом посмотрел на маму и сказал. – Мам, я умылся, поел, готов читать!
