– А там в этих коконах, что есть, и парты, и стулья, и доски, и грозные учителя с указками, и веселые одноклассники? – поинтересовалась Вика.
– Да. Все, как в ваших школах. Разве только у нас столы и стулья, сплетенные из сухих веточек, и облиты вязким жидким пандусом. А зеленых досок и вовсе нет, так как наши преподаватели летают по аудитории, рассказывают и одновременно показывают все, что рисует их воображение. Представляешь, он говорит, а я вижу то, что воспроизводит его подсознание. Картинка за картинкой, кадр за кадром. Кажется, что смотришь научно-познавательный фильм и быстро всему учишься. Мы изучаем такие же предметы, что и вы, незнакомые и путаные иностранные языки, литературу, математику, историю, философию, магию, психологию и так далее. Правда, есть некоторые странные предметы, которые противоречат моей жизненной позиции, и которые я стараюсь пропускать мимо ушей, чтобы не узнать чего лишнего. Но которые все равно, к моему глубокому несчастью, придется учить, чтобы на удовлетворительно сдать экзамен и не попасть в черный список.
– В черный список? Что это?
– Черный список – это деревянная доска, на которой красуется самые ленивые и бездарные ученики колледжа. Они считаются изгоями. Они нужны колледжу лишь для того, чтобы мы видели их нечастные лица и учились еще лучше. Некая психологическая терапия, которая, к слову, работает. И работает безотказно. Все стараются учиться, чтобы быть таким же, как и все и не быть, как
– И много вас прилежных учеников? – поинтересовалась Вика.
– Только в моем классе учиться больше сотни юношей и девушек. Просто диву даешься, почему мы раньше не общались друг с другом!
– Понятно… с кем-нибудь подружился?
– Конечно. Познакомился я уже со всеми, но по-настоящему подружился лишь с тремя одноклассниками и одной одноклассницей. Мы с ними ходим после учебы смотреть на голубое небо, на котором проплывают живые картины. Так красиво! Или ходим слушать музыку нашего мира, поднимаясь по узким дорожкам на самый высокий песчаный холм, где тяжело дышать и где тишина сменяется мелодичным завыванием ветра, поющего голосами арф, скрипок и пианино. Невероятно, когда музыка льется откуда-то с густых облаков! Или играем в прятки в заброшенных ущельях, или подземных пещерах, или в лодбол.
– Что это за игра такая?
– Правила очень похожи на правила баскетбола. Одна лишь отличие, что кольцо опущено вниз, а вместо мяча легкий клубок крысиных волос, обработанный клеем.
– Ты мне лучше расскажи о своей новой подружке?
– А что ревнуешь? – ехидно спросил он и засмеялся.
– Нет, но…
– Да признайся, что ревнуешь.
– Признаюсь, – сдалась Вика и спросила. – Как ее зовут?
– Ганди. Она из северной части нашего мира. Она общаться с нами, потому что по уши влюбилась в моего друга Иосифа. Он, к слову, к ней тоже питает некие любовные чувства. В общем, они пока еще не пара, но думаю, в скором времени они таковой станут. Как ни крути, смотрятся они вместе классно. Как мы с тобой, Виктория. Неужели ты подумала, что я влюбился в другую девочку и позабыл про тебя? Походу кто-то плохого мнения обо мне?
– Да нет, что ты! Ничего я такого не подумала. Я просто поинтересовалась. Если бы вдруг она к тебе стала приставать, то я бы в один миг бы прилетела к вам – правда не знаю как, но это мелочи – научила бы ее хорошим манерам.
– Ух, какая ты у меня грозная. – Они тихо захихикали, чтобы не разбудить крепко спящую семью. – Буду знать, а то в колледже несколько девушек желали со мной подружиться. Одна даже пригласила меня на свидание, когда мы с ней шли в школу.
– Еще бы, такой красавец мужчина! – Домовой засмущался, скромно улыбнувшись. – Ах, ты мой стесняшечка!
– Не смущай меня.
– Хорошо, не буду. Где ты живешь, когда не учишься?
– В одном из коконов, в шалашах, которые рассчитаны на троих духов. Обычно мы долго не спим, все говорим-говорим-говорим. Можем говорить до утра. В общем, валяем дурака, иногда устраивая подушечные и кулачные битвы, а иногда и шалим, пугая других Домовых внезапными ночными визитами.
– Да я смотрю, ты весело проводил время без меня, – подметила Виктория.
– И да, и нет, – неопределенно ответил он. – Вроде бы я и рад, что у меня появилось общение со сверстниками, появились друзья. И вроде бы и нет, так как я не могу видеться с тобой, с твоей семьей, когда захочу. Первое время я вообще не понимал, что происходит. Казалось, словно мир уплывает из-под ног, исчезает, стирается, рушиться. Я думал только о тебе…
– Я тебя понимаю, – сказала Вика. – В первые и самые мучительные дни разлуки, я словно была сама не своя и даже умудрилась поругаться с мамой.
– Ты? С мамой? – удивился Домовой. – Почему? Точнее, из-за чего ты с ней поругался?
Вика ему все рассказала.
– Значит, она знает обо мне и ждет моего возвращения. Думаешь, она меня увидит? – спросил Домовой.
– Не знаю. Но она поверила. И это еще не все…
– Что еще?
