Сигнал дал один из инструкторов. В отличие от новобранцев все начали с ускоренного шага, лишь после круга десятого постепенно увеличивая темп. По периметру площадки повторно началось столпотворение, и я готов поклясться, что на матовом стекле рубки проявился силуэт, хоть и не проверял, точно ли это. Ажиотаж возвращался, это подстёгивало бежать дальше, совсем чуть-чуть прибавив в прыти. Дыхание на месте, сердце бьётся ровно, без скачков, которые обычно как удар под дых. Сотня кругов позади, а я только слегка вспотел. В толпе возгласы одобрения, кто-то подстёгивал рвануть что есть сил и показать, кто тут самый главный. Один из инструкторов предложил грузы нацепить в дань традициям. Мне даже не пришлось позориться с отказом — остальные практически моментально отмели идею.
Ещё пятьдесят кругов преодолены. Вот тут и началась борьба с собой. Передо мной два человека, за спиной тройка. Сбавлять темп точно не имею никакого права, а если разгонюсь, то придётся сохранять скорость, ведь первые бежать медленнее точно не станут. Вот только ноги словно из ткани, готовые подогнуться в самый неподходящий момент. Дыхание тоже слетело с курса, за ним и сердце скачет как ему угодно, в случайном порядке. Что меня тянет обязательно выполнять экзамен новобранца — ума не приложу.
Грузное пыхтение вырывается из груди, на это стали обращать внимание все, кроме меня. Они молчат, хотя практически обязаны вывести меня с площадки и проверить моё состояние. Дело в возрасте, и им тоже стыдно тыкать меня в это. Унизительный круг замкнулся, все по итогу молчат. Тут-то и наступило резкое ухудшение, оно больше от осознания, что я совершил немалую ошибку и не готов её признавать. Бремя глупости свалило меня на пол, по инерции я ещё пару метров прокатился кубарем и свалился у ног новобранцев. Вскрики, местами похожие на детские или даже девчачьи, проскочили в толпе. Словно вся база без исключения собралась посмотреть на мой позор, он утягивает меня во тьму обморока.
Последнее, что слышу — это топот инструкторов, их лица расплываются, за их затылками яркий свет фонарей становится клинком, режущим мои глаза. Я смыкаю веки, в то время как нижняя челюсть сама по себе отвисает, надавливая на горло. Тяжесть во лбу невыносимым грузом сначала придавила к полу, потом рассосалась, отправив меня в глубокий сонный бред…
***
Мне привиделось, как стадо Анухе скачут по пустыням Плутона и растворяются в мареве заката. Они кричат и пищат, улетучиваясь как пыль. Солнце горит словно костёр, такой далёкий, и тепло до меня не доходит. Стук по земле пытается убедить, что я ещё жив, но верится с трудом. Картина начала сращиваться, когда топот лапок гусениц превратился в шаги сопровождавших меня инструкторов. Фонари на потолке длинного коридора сменили солнце из моего сна. Стоны насекомых обернулись возгласами людей. Из обрывков их мыслей понимаю, что во время забега я отключился слишком надолго, чтоб меня просто можно было пошлёпать по щеке и облить водой. Их суета доказывала один единственный факт — всё обернулось куда хуже ожидаемого. Сколько бы ни был молод разумом, а забыл, что тело моё отдало все силы службе, и это было много лет назад. На что надеялся, вставая на одну линию с молодняком?
Меня закатили в огромный белый кабинет. Медицинское отделение, где всегда пахнет чем-то еле уловимым. Такой аромат больше нигде не встретишь, и вот он снова царапает ноздри. Противно до дрожи, она прокатилась по всему телу, от чего кровь забегала по венам. Стало теплее, я ощутил себя более живым. Это хорошо, вот бы ещё силу в ногах иметь, а то кажется, будто попытаюсь встать и свалюсь как парализованный. Вокруг людей меньше, только суть не изменится — я опять докажу собравшимся и себе в том числе, что гонка за первенство по силе с треском провалена.
Надо мной возвысился Лекарь. Таким становишься лишь после прохождения нескольких военных операций. Выглядит как мой ровесник, только глаза более безжизненные, буквально циничные. И не таким станешь, долгие годы собирая сослуживцев по кусочкам во что-то хотя бы отдалённо похожее на человека. По его команде все лишние покинули кабинет, мы остались вдвоём. Лекарь выпал из моего поля зрения, брякая металлом где-то в стороне.
