– Стас наблюдает из-за скалы. Там, над нашим пляжем, – поясняю я, ненавидя себя в эту минуту.
– Ах, Стас… – губы Арно искривляет усмешка.
Резким броском он ныряет под воду и через минуту показывается на поверхности почти у самого берега. Не выдержав одиночества, Жанна плывет ему навстречу. Газовой косынки на ее голове уже нет. Рыжие волосы смотаны на затылке в идиотское подобие пирожного-корзиночки, голова аккуратно задрана над водой, а руки настороженно разгребают воду, чтобы не поднять лишних брызг и не намочить косметики. Добравшись, наконец, до Арно, она тут же виснет у него на шее.
Я закрываю глаза руками и мой подбородок начинает дрожать. Я себя ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Я опять стираю руками в тазу, установленном мной на двух табуретах. Мыльная пена переливается на предзакатном солнце огромными лопающимися оранжевыми пузырями. Дело происходит тем же днем, после полдника, на который у нас было шоколадное печенье с холодным молоком. Жанна подходит сзади и небрежным жестом подкидывает мне в таз кружевную комбинацию. Не желая тонуть, тонкая ткань стоит над мыльной водой, словно отчужденная ею.
– Свои вещи могла бы стирать и сама, – кидаю я через плечо, вытирая лоб тыльной стороной руки.
– У тебя нет стиральной машины, – бросает Жанна. – А стирать руками я не умею. И вообще в наше время это просто дикость какая-то!
– Ты ничего не понимаешь в жизни.
– А ты очень много понимаешь. Где, скажи на милость, эти чертовы тайки? Почему они нам не стирают?
– Таек ты вчера разогнала.
– Я их не разогнала, а наорала, что они не могут нормально развесить мои вещи. Все комом валяется третий день.
– Наорать на тайцев – тоже самое, что их выгнать. Они никогда не прощают обиды, и, думаю, они сюда больше не вернутся. Радуйся, что их приятель до сих пор тебя не зарезал. Кстати, мы теперь останемся без арбузов и воды, это именно он их сюда таскал из лавки.
– Арно притащит.
– Арно? Он уже согласился?
– Я еще его не просила. Но куда он денется? Оставит нас помирать от жажды?
Я бросаю мокрые вещи в таз и распрямляюсь.
– Ты слишком рассчитываешь на окружающих, вместо того, чтобы полагаться на себя.
– О! От кого я это слышу?! А ты, можно подумать, бьешься с жизнью в одиночку? Да ты шагу сама не сделала, ни одного решения не приняла. Ты всю жизнь провела за спиной у Стаса! Куда он, туда и ты.
Эти слова больно ранят меня своей правдивостью. Я нагибаюсь к мыльной воде и начинаю отчаянно тереть Жаннину комбинацию.
– Я собираюсь начать жить сама, – говорю я.
Но Жанна уже ушла в дом, и скорее всего меня не слышит. Да и к ней ли я вообще обращаюсь?
