Насос в кладовке таки нашелся. Вытащив надутое четырехметровое чудо на край террасы, кинув на дно два пластиковых весла и вытерев влажный лоб, я морщусь и оглядываюсь по сторонам. Солнце уже перевалило за гору и через час откровенно стемнеет. Затея кажется все все бредовее и бредовее.
Ровно в шесть из-за скалы раздается короткий свист.
– Можешь спокойно выходить. Жанна ушла провожать друзей, съезжающих из отеля, – говорю я.
– Ого! Первая удача!
Стас по-воровски озирается и вылезает из своего убежища. На нем нет ничего, кроме плавок. Сиреневых. Очень неудачно подчеркивающих голубизну его бледного тела. На груди алеют два воспаленных прыщика, один из них с беловатой гнойной головкой. Лицо покрывает нездоровый румянец, отросшие волосы всклокочены и торчат во все стороны, во взгляде мелькает недавно появившаяся там безуминка (след пещерной жизни?).
– Выглядишь ты просто супер, особенно для романтической прогулки по воде, – говорю я.
Стас осматривает себя с головы до ног, сковыривает отросшим ногтем гнойник на груди и брезгливо вытирает палец о плавки.
– А что ты хочешь? Сама б поработала пещерным человеком.
Я только вздыхаю.
– Может, ну ее, эту лодку?
– Не-не-не, дд…ддетка… – Стас подталкивает меня к краю террасы. – Все уже решено. Шампанское раздобыла?
Я показываю на торчащее из сумки горлышко.
– Пришлось покупать у Лучано. У него после русских весь отель в шампанском и коньяке. Уступил мне по дешевке.
– Русских? – настораживается Стас.
– Ну да. Жанна с собой притащила. Не беспокойся, они сегодня уезжают. Вчера хотели, да дождь помешал. Если выглянуть со второго этажа, то их прекрасно видно. Выезжают с такой же помпой, что и заезжали. На четырнадцатиметровой яхте.
– Ниче-ниче… И у нас тоже такая будет. Не вечно будем на веслах-то грести. Держи свой край. Раскачиваем и на счет три бросаем. Поняла? Поехали. Раз. Два. Три!
Лодка с брызгами шлепается в воду. Вслед ей летят весла, а затем и Стас.
– Ну, что встала? – орет он уже из воды. – Прыгай давай!
Я раздеваюсь до купальника и в нерешительности смотрю на свою одежду.
– Оставь ее там. Нафиг она тебе на лодке? Главное, шампанское кидай метко, если промажешь, сама за ним нырять будешь, – кричит Стас, уже забравшись в шлюпку и пытаясь приделать к бортам весла. – Давай-давай, поторапливайся! Прилив, воды дофига, рифы глубоко, не разобьешься. Эх, прокачу!
Последний раз оглянувшись на лиловые скалы и белеющую на их фоне «Виллу Пратьяхару», я прыгаю.
Втащив меня в лодку, Стас поворачивается спиной к горизонту и налегает на весла. Покачиваясь на небольших волнах, наше неустойчивое суденышко медленно набирает скорость. Сгущаются сумерки. Вода вокруг нас темнеет, становится из голубой темно-синей, почти черной. Рыбацкие баркасы на горизонте начинают зажигать прожектора.
– Далеко ты собрался-то? – спрашиваю я минут через десять. – Может, уже достаточно? Скоро совсем темно станет.
Стас оглядывается через плечо и всматривается в море. Впереди торчат острые макушки рифового барьера, за которым начинается настоящая глубина.
– Еще немного и приехали.
– Куда? Мы что, плывем в какое-то конкретное место?
– Сейчас увидишь… – гребец хитро подмигивает, не переставая работать веслами. – Сюрприз. Романтик у нас или не романтик? Можешь уже начинать доставать шампанское и то, что я еще просил.
Лодка поворачивает и направляется теперь прямо к опасно торчащим рифам. Я достаю стаканы и запотевшую, но все еще холодную бутылку.
– Не нравится мне все это, – говорю я, неуютно поеживаясь.
– Сейчас понравится, – опять подмигивает Стас.
Подплыв к рифам, он набрасывает на один из них веревочную петлю и лодка застывает на месте.
– Готово, – удовлетворенно потирает руки Стас. – Достала, что я просил?
Я недоуменно протягиваю ему кухонный нож и фонарик. Рассмотрев их и оставшись доволен, Стас откладывает их в сторону и берется за бутылку. Раздается праздничный хлопок и пробка падает в море. Пена наполняет припасенные мной стаканы, шипит, переливается через край. Стас встает, и мне кажется, что он даже немного волнуется.
– Дд…ддетка! Ты не представляешь, насколько этот миг важен для меня, – начинает он, торжественно подняв руку со стаканом. – Видит Бог, я всегда хотел бб…ббыть с тобой! Честное слово! Клянусь, чем хочешь! Ты знаешь, как я всегда зз…ззаботился о тебе. Всегда думал о нас двоих, поддерживал тебя, ничего для тебя не жалел. И всегда надеялся, что ты это оценишь и отплатишь мне тем же. Порой мы расходились с тобой во взглядах, и это нормально. Все так живут. Но это ничего. Главное, это то, что мы всегда находили какой-то компромисс, и то, что у нас было желание его находить. Не скрою, решиться на то, что я делаю сс…ссегодня, мне было очень непросто. И это мягко сказано. Дико, нечеловечески непросто! Но ты не оставила мне никакого выбора и… Короче, все, что не делается, к лучшему! За нас! И за то, что бы у нас все было хорошо!
Мы чокаемся, и Стас залпом осушает свой стакан. Я делаю несколько глотков и рассматриваю поднимающиеся со дна пузырьки газа.
– Почему ты говоришь о нас в прошедшем времени? – спрашиваю я.
