После обеда, за которым, несмотря на жару, я уплела два салата, два куриных бургера и целую тарелку фруктов, я долго плаваю, потом расстеливаю тряпку прямо у моря и ложусь загорать. Прикрываю глаза и пытаюсь поймать жалкие остатки пратьяхары. Проверить коллекцию звуков? Тихий шелест листвы? – Здесь… Шуршание волн по песку? – Тут… Птицы в зарослях? – На месте… Перезвон приборов в ресторане? – Да… Отдаленный звук рыбацкого баркаса?
– Hi, there!
Я морщусь, отгоняю помешавший мне голос и прислушиваюсь опять: отдаленный звук рыбацкого баркаса?..
– Hello, beautiful!
Сердце начинает биться о ребра, кажется, ему катастрофически не хватает места. Прикрывшись от солнца ладонью, я чуть приоткрываю глаза. Так и есть: стоящий прямо надо мной француз чуть иронично щурится, а его светло-коричневые, шоколадные губы растянуты в приветственной улыбке.
– Привет, – говорю я нейтральным тоном и равнодушно закрываю глаза.
– Как дела? Тебя нигде не было видно…
– Нигде – это где?
– На нашем пляже. Я был там вчера.
– Только вчера?
– До этого я не мог…
– А чем ты был занят?
– Я… ну типа болел.
– Целую неделю?
– Да.
– Гриппом?
Я снова открываю глаза. Француз смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно. И уже не улыбается.
– Да. Гриппом. А ты чем была вчера занята?
– Болела, – почти смеюсь я, хотя сердце все еще колотится в моей груди, а голос то и дело норовит задрожать. – Тоже гриппом. Наверное, от тебя заразилась в нашу последнюю встречу.
– Ах, вот как… А сегодня придешь?
– Сегодня не знаю… Мне надо в интернет. К Лучано. Лежу вот, настраиваюсь, ненавижу ничего ни у кого просить.
– У тебя нет своего интернета?
– Нет, разумеется. Откуда он возьмется на моей скале?
– Ну есть такая штука как Джи-Пи-Эр-Эс вообще-то… Мобилка же у тебя есть? Я таким образом выхожу онлайн из своей хижины.
– Джи-Пи… что?
Сойдя на безопасную техническую почву, я чуть успокаиваюсь и мой голос уже звучит вполне спокойно.
– Джи-Пи-Эр-Эс. Сложно объяснять. Если хочешь, можем пойти ко мне, и я тебе покажу.
– Сейчас?
– Ну почему бы и нет? Впрочем, как хочешь. Я просто предложил…
Арно лениво, по-кошачьи пожимает плечами. Меня опять накрывает желание немедленно до него дотронуться. Мне смертельно хочется, чтобы он присел на корточки, оказался ближе, хочется услышать, как он дышит. Я закрываю глаза и издаю мысленный стон. Господи, ну отведи, пожалуйста, от меня эту напасть! Я же уже выздоровела? Ну сколько можно?
Арно идет первый, показывая дорогу. Еле заметной тропкой мы удаляемся с пляжа. Дорога постепенно забирает в гору, и у меня сбивается дыхание. Из-за того, что много курила последние дни, или из-за того, что скоро мы останемся вдвоем, наедине, в его доме? На пружинящих загорелых ногах Арно при каждом шаге четко прорисовывается рельеф икр, отсвечивают золотистые выгоревшие волоски. Ноги Стаса, как и все остальное тело, почти лысые, икры узкие, слабые, несмотря на многочасовые усилия в фитнесс-клубах.
Минут через пять мы оказываемся довольно высоко. Сквозь деревья синевою отливает оставшееся внизу море, кажущееся отсюда глубоким и темным. Громче становится пение скрытых листвою птиц, прохладнее тенистый лесной воздух. Где-то рядом журчит вода, вероятно, маленький ручеек или даже водопадик.
– Еще долго? – спрашиваю я.
– Почти пришли.
Действительно, через минуту мы останавливаемся перед довольно своеобразной постройкой: сколоченной из грубых некрашеных досок хижиной. Фасад обращен к морю. Перекосившаяся фанерная дверь закрыта на железный засов с петлей, в которой болтается амбарный замок. Окна не застеклены, а просто затянуты москитной сеткой.
– Какое странное жилище! – вырывается у меня.
Шрам на виске Арно удивленно ползет вверх:
– Не нравится?
– Да нет. Просто… Кто это чудо здесь построил?
– Я.
– Сам?!
– Ну да. Я поселился надолго. К чему мне платить кому-то ренту? К тому же я принципиально не хотел жить вместе со всеми на пляже. Теснота. Взгляды. Сплетни. Я как раз от этого сюда и уехал.
– И давно ты тут живешь?
– Года два или около того.
– И долго еще собираешься?
Вместо ответа Арно равнодушно пожимает плечами.
– А что ты вообще тут делаешь?
– Ты уже спрашивала. Ничего. Живу. Мне надоел Париж. И вообще Европа. Проходи.
Отступив назад, Арно пропускает меня в темноватое помещение. Комната оказывается внутри больше, чем я предполагала. Около тридцати, может быть даже сорока квадратных метров, прямоугольная, во всех стенах, кроме задней, по два окна. Тоже без стекол. Кажется, всё, даже мебель, здесь сколочено руками хозяина. В центре – огромный деревянный стол, на котором раскиданы веревки и сети, вокруг – несколько косоногих табуретов. В углу у дальнего окна расположилась гигантская кровать, над ней на крюке висит москитная сетка, валяются сбитые в кучу простыни. Мятые, но чистые. Мне опять становится трудно дышать и я отвожу взгляд в сторону. Немногочисленная выцветшая одежда развешана на забитых прямо в стену гвоздях. На потолке такой же, как у меня, лопастной вентилятор. У задней стены небольшая кухонька: каменная разделочная поверхность, газовая плита на четыре конфорки, от нее шланг к баллону, нормальная эмалированная мойка, над ней кран, рядом притулился вполне хороший холодильник. Все чистое, протертое, в глаза бросаются аккуратно разложенные на столешнице ананасы и манго, рядом блестит блендер. Отшельник выжимает себе соки? Справа от кухоньки полуоткрытая дверь в ванную комнату. Я делаю несколько шагов в ее сторону и вижу, что стены душа выложены камнем, пол украшен галькой, на нем для удобства лежит сколоченная из реек подставка для ног, а вместо потолка – открытое небо. В целом простенький домишко выдержан в модном экологическом стиле, непонятно только, вышло ли это случайно, или француз старательно создавал всю эту «простоту».
Я растерянно останавливаюсь у стола и беру в руки сеть.
– Ты рыбачишь?
Ироничный кивок.
– С берега?
– С лодки.
– У тебя есть лодка?
Опять ироничный кивок.
– И тоже, скажешь, сам сколотил?
– Ну, не совсем. Мне помогли рыбаки.
Я возвращаю сеть на место, делаю круг по комнате, присаживаюсь на краешек кровати, тут же резко вскакиваю, будто обожженная его простынями, отхожу обратно к столу и, в конце концов, выбираю себе табурет.
– Хочешь выпить? – спрашивает Арно, отходя к кухне.
– А что у тебя есть?
– Что хочешь. Кофе, чай, свежевыжатый сок, вино.
– Вино?
– Ну да. У меня приличные запасы. Француз я, в конце концов, или не француз? – Мне мерещится в его тоне какая-то издевка, словно он слегка потешается над моим смятением. – А ты думала, чем я тут питаюсь? Росой?
Я соглашаюсь на сок. Нож быстро мелькает в его руках, потом на минуту комната погружается в электрический рев блендера, и вот передо мной уже стоит большой граненый стакан, доверху наполненный ледяной крошкой и пенящимся ананасовым соком. Арно втыкает в него коктейльную трубочку и присаживается на табурет напротив. Воздух в комнате наполнен застоявшейся жарой, сладко пахнут деревянные доски.
– А ты?
– Я не хочу. Я выпил воды.
– Из-под крана?
– У меня из-под крана родниковая вода, не волнуйся. Лично пробил себе скважину.
Я отхлебываю большой глоток сока.
– Как я посмотрю, ты тут неплохо устроился.
Арно улыбается:
– Я же сказал, я тут
– Ты и готовишь сам?
Кивок:
– Пригласить тебя на ужин?
Я поспешно качаю головой. Все слишком нереально, вернее,
– Нет… Лучше не надо… Я ужинаю у Лучано. Я… я обещала Ингрид. Я скоро уже пойду. Так как насчет интернета?
Встав на колени, Арно достает из-под кровати лэптоп, сдувает пыль, нажимает какие-то кнопочки на мобильном телефоне, и на моих глазах происходит абсолютно магическое действо: компьютер и телефон вступают в виртуальную связь, на экране мобильника загораются полоски, в боку компьютера мигает зеленая лампочка и… о чудо! Веб-браузер открывает страницу с почтой.
– Мне уйти? – спрашивает хозяин дома.
– А?.. Нет… Да… Да, если можно, я…
– Уже ушел.
На миг все мысли замещаются в моей голове волнением перед предстоящим контактом с уже забытым мной московским миром, с
– В комнате можно курить, – доносится через окно. – Пепельница на полу у кровати.
Мой ящик оказывается битком забитым письмами. Куча спама, письмо от нимфы-риэлторши о возвращении залога за галерею, несколько писем от Жанны и одно от Ляли… Единственный, кто не написал ни разу, это Стас. Хотя, успокаиваю я себя, он же знает, насколько на нашем пляже сложно с интернетом. Наверное, его молчание можно расценить как знак того, что все хорошо. Ну или просто занят, очень в его стиле.
Стерев, не читая, спам и прочую ерунду, я открываю первое Жаннино письмо и, словно из глубокого подвала, меня обдает холодной и сырой волной прошлого.
