Два раза перечитав письмо, я стираю слово
Арно тем временем уже достирал, и теперь мне видна его голая спина: распрямившись, он сильно и звонко встряхивает мокрые вещи и развешивает их на веревке между деревьями. До меня по-прежнему доносится его легкий свист.
Взяв сумку, я решительно выхожу из домика. Весь мой вид указывает на то, что дело сделано, большое спасибо, и теперь я ухожу.
– Как профло? Уфпефно? – интересуется Арно, развешивая мокрые джинсы, криво обрезанные по колено. В зубах зажата прищепка.
– Что? А-а-а… Да. Можно и так сказать.
Прищепка закрепляет джинсы на веревке, стирка завершена, мыльная вода из таза опрокидывается в кусты, и Арно удовлетворенно потягивается, широко разводя руки в стороны. На нем нет ничего кроме плавок. Судя по всему, он постирал все, что у него вообще было из одежды.
– Много было писем?
– Достаточно.
– Это потому, что ты тут недавно живешь. Мне вот давно уже никто не пишет, – говорит Арно, и я не слышу грусти в его голосе.
– Я думаю, мне тоже скоро писать не будут. Я никому не отвечаю.
– Ну бойфренду-то своему ты наверняка написала?
– Зато он мне не написал ни строчки. Слушай, я пойду. У меня хозяйственные планы еще на сегодня. Спасибо за интернет.
– Нет проблем. Рад был помочь. Тебя проводить?
Я отрицательно качаю головой и спускаюсь по едва видной тропке в сторону пляжа. Мелкие камушки и комки сухой глины опасно перекатываются у меня под ногами. Приторный запах тропических цветов, растущих прямо из лысых коричневых стволов, щекочет мне нос. Вслед мне раздается тихое (равнодушное?) насвистывание.
