Теперь мой черёд действовать: мои пальцы ухватываются за рукав его пиджака. Но он решительно выдёргивает его. Этот человек явно не привык действовать по чьей — то указке. Тогда я смотрю ему прямо в запавшие глазницы:
— Леонид Эдуардович, если вы хотите выбраться из этого ада, нам следует идти.
В ответ на его лице возникает какая — то волна. Она идёт от границы с волосяным покровом и движется вниз. У рта делает остановку, дёргая верхнюю губу, отчего становится видна влажная розовая изнанка. Похоже на тик.
Пользуясь его же приёмом, я хватаю его за запястье, но натыкаюсь на часовой циферблат. Однако менять руку поздно, тем более что ступор преодолён: господин Лео делает шаг вперёд.
Мы двигаемся мимо будки охранника. Как ни в чём ни бывало, я машу рукой. На этот раз левой. Распираемый любопытством сторож порывается задать вопрос, но я пресекаю эту попытку, без задержки двигаясь к выходу.
К моему удивлению — никакой полицейской машины там не стоит. Зато вдали вспыхивает огонёк такси. И это большая удача. Когда посёлок погружается в зимние сумерки, жизнь здесь капсулируется.
Конечно, я не мог вломиться в дом мусульманской женщины. Даже если учесть, что её брат, состоящий у меня на службе, исчез. Служба — это, признаться, звучит пафосно. Но то, что Муса обеспечивал мне сопровождение, — факт.
Заручившись поддержкой сотрудницы отеля, я стою у ворот дома Окуевых и жму на кнопку интеркома.
— Кто там? — Вопрос задан по-русски. Объяснение тому простое: моё лицо отражается на мониторах внутри дома. А его обитателям известно, что турецким я не владею.
— Добрый вечер, Луиза!
— Уже ночь! — доносится из переговорного устройства.
— Тем не менее мне нужно увидеть Мусу.
— Его нет!
— А где он?
— Не знаю.
— Луиза, вы меня узнаёте?
— Вы господин Лео.
— Смею напомнить, что господин Лео — работодатель Мусы.
Женщина на это замечание не реагирует, а я продолжаю своё увещевание, хотя, признаться, так и тянет вдарить по интеркому.
— Муса оставил место работы без объяснения причин.
Ноль реакции.
— Я вправе вычесть из его жалованья сумму…
Внутри переговорного устройства что-то щёлкает.
Я проглатываю уже готовое сорваться с языка ругательство.
Сотрудница отеля своей оценки происшедшему никак не выражает.
Хлопает створка, из окна высовывается рука и вытряхивает на улицу пыль из мешка от пылесоса.
Когда мы выходим на дорогу, Мариам продолжает держать меня за руку, но весь путь до моего дома хранит молчание. А я молю Бога, чтобы дотянуть до виллы и успеть принять лекарство.
Вот она — вилла «Жасмин»!
Бессчётное число раз мой взгляд устремлялся на эту покрытую черепицей крышу, а воображение рисовало сад с кустами жасмина. Любимое мамино растение. Я и имя выбрала в память о маме — «Жасмин».
И вилла не обманула моих ожиданий.
Наши шаги по вымощенной плитками дорожке гулко отзываются в воздухе. Растёт ли здесь жасмин? Неудобно как — то спрашивать. Свет низких фонариков внушает уверенность в том, что никакая мрачная тень не метнётся навстречу. Впечатление усиливают металлическое ограждение с проволокой по верху. Через неё обычно пускают ток. Ну и высокая, выложенная камнем стена, которая защищает двор от любопытных соседей, живущих выше и чуть правее.
Казалось бы, подходящий момент, чтобы распрощаться. Но у господина Лео такой жалкий вид! Он едва держится на ногах. А когда предлагает мне выпить с кофе, в голосе звучат страдальческие нотки. Что ж, из уважения к возрасту мне стоит принять это предложение. Тем более что до рейса в Москву — ещё куча времени.
Господин Лео предусмотрительно включает освещение в холле, после чего галантно пропускает вперёд. Пока я оглядываю обстановку, раздаётся звук запираемого замка.
«Мария, у тебя ещё есть возможность уйти, так сказать, по — хорошему!» — шепчет мне ангел хранитель.
Его перебивает другой голос: — «Милая, это единственный шанс увидеть виллу изнутри!»
Искуситель оказывается прав. Внутреннее убранство «Жасмин» тоже не разочаровывает. Стильно, функционально, современно.
Хозяин, оставив меня в гостиной, удаляется в кухню. Вскоре оттуда доносится звук работающей соковыжималки, а вскоре мои пальцы сжимают бокал с апельсиновым соком. Господин Лео довольствуется стаканом воды, которой запивает таблетку, после чего обращает свой взгляд на меня.
— Называйте меня по-русски — Леонидом. — Он медлит пару мгновений, а потом добавляет: — А можно я буду тоже называть вас настоящим именем? Ведь на самом деле вас зовут не Мариам?
— Мария, — соглашаюсь я, хотя подобная дешифровка мне не по нутру.
— Значит, Машенька.
Никто никогда не называл меня так. Да ладно. Как выражаются русские, хоть горшком назови — только в печь не ставь.
Позорные существа — люди! Позади — тяжёлые моральные потрясения, а мы говорим о чём угодно, только не о задушенном мальчике с мужским галстуком вокруг шеи.
— Могу ли я попросить вас об услуге, Марья? — «Ага, значит теперь уже Марья!» — Наберите, пожалуйста, Мусу.
Я беру его аппарат и набираю номер. — Безрезультатно.
Я возвращаю телефон владельцу и осведомляюсь:
