Он возвращает книгу на место, мягко берёт меня под руку, и мы возвращаемся на диванчик. Усадив меня на прежнее место, он меняет дислокацию, устроившись напротив.
— Мария, вы полагаете, что к этому причастен Муса?
— Не знаю, Леонид Эдуардович. Но согласитесь, его исчезновение выглядит подозрительно.
— Расскажите о себе, Машенька.
— Да рассказывать особенно не о чем. У меня самая заурядная биография.
— А кто вы по профессии?
— И профессии как таковой у меня нет. Основательного образования получить не удалось.
— Тем не менее у вас хороший лексический запас. Плюс знание языков.
— Просто жила в Средней Азии.
— Где именно? — Он смотрит прямо в глаза, и в его зрачках я вижу своё отражение.
— Узбекистан, Алмалык.
— Понятно, что узбекский похож на турецкий… Так что освоить наречие великих османов вам трудности не составило. А как обстояли дела с английским?
— Его я выучила… с перепугу.
— Поведайте, как это бывает. Может, и я позаимствую вашу методику.
— Всё просто. Одной состоятельной семье требовалась няня со знанием английского. А у меня за плечами только школьная программа и одна разговорная фраза.
— Ландэн — кэпитэл оф грейт бритн? — усмехается мой визави.
— В точку попали.
— И как же новоиспечённая няня вышла из положения? — Его лицо совсем близко, и в этом нежном будуарном освещении кажется моложе.
— Соврала. Родители и сами не сильны были в инглише — проверить не могли. Девочке было три года, а потому особых познаний не требовалось. Ну а потом пошло — поехало.
Меньше всего мне хочется возвращаться в прошлое. Мужчина это чувствует и, глянув на мои туфли, говорит:
— Вы, наверное, устали, а я вам даже тапочки не предложил.
Он прав: если туфли — лодочки на каблучках не мешали мне гарцевать по отелю, то сейчас они превратились в вериги.
А хозяин продолжает:
— Российская традиция — предлагать гостям тапочки. А как в Турции?
— Узнать про это возможности не представилось. За год работы я не обзавелась друзьями. По крайней мере, домой никто не приглашал. Да скорее всего подобное предложение не было бы принято.
— Почему?
— Одинокая, но разумная женщина в чужой стране сочтёт за благо сидеть после работы дома.
Он поднялся со своего места и сделал знак следовать за собой. Я подчинилась. Мы прошли в холл, где выстроился ряд шкафов. Леонид — Лео отворил дверцу, и оттуда вынырнули абсолютно новые тапочки.
— Переобувайтесь!
— А ваша супруга? Не будет в претензии?
— Она будет благодарна, что в столь трудную минуту вы поддержали старика.
— Какой же вы старик! Вы в полном расцвете сил.
— Ну в общем и целом согласен. Пока очки не требуются, чтобы разглядеть девушек, приходящих ко мне во сне.
Пока я переодевалась, он пялился на мои ноги. Затем взял туфли и сунул на нижнюю полку шкафа. Наличествовала ли там другая обувь — углядеть не удалось.
Словно под гипнозом я двинулась за хозяином, по дороге отметив его широкие лопатки, обтянутые футболкой. Когда он успел переодеться? Как я заметила, низ остался прежним — брюки. Да, именно брюки, чьи стрелки по остроте соперничали с краем манжеты рубашки.
И ещё. С каждым часом Леонид — Лео словно обретал дополнительный объём. Этот зрительный эффект я поспешила списать на своё переутомление.
Мы снова присели на диван, и он налил свежего чаю, придвинул коробку конфет. Прежде она отсутствовала.
— Московские? — спросила я из вежливости.
— Инга привезла. Рекомендую.
Я взяла одну.
— Простите, мою бестактность, Мария Игоревна, но могу я задать вам один вопрос?
— Пожалуйста, — сказала я и положила шоколадный кубик себе на блюдечко.
— Дверь в номер была не заперта, верно?
— Вам это лучше известно. Вы лично открывали её.
— Надеюсь, что смерть ребёнка была безболезненной. Его ведь задушили?
— Скорее всего.
— А та ужасная удавка… Тот кожаный галстук… — Глаза мужчины полыхнули огнём. Словно из опасения, что от этого внутреннего сполоха вспыхнет и окружающий мир, он уставился в свою чашку.
Наступившая тишина давит на барабанные перепонки, как будто воздух сгустился до плотности воды где-нибудь на глубине. Поэтому его краткое «Пойдёмте!» воспринимаю с облегчением. И только по дороге в соседнее помещение до меня доходит: он величает меня по имени-отчеству.
Это спальня. Сомневаться в назначении просторной комнаты не приходится. Выражаясь по-старинному, здесь всё дышит негой. А в придачу устроено так, чтобы исправно выполнять супружеский долг. Во-первых, просторное ложе, а на стенах изображения томных дев с минимумом одежд и в завлекательных позах. Во — вторых, зеркальный потолок. Всё говорит в пользу того, что у этого больного и немолодого мужчины по крайней один орган функционирует исправно.
Леонид-Лео целенаправленно шагает к компактному платяному шкафу.
«Куда подевалось прежнее стариковское шарканье?»
По-хозяйски резко он распахивает дверцу. Взгляд успевает ухватить различные вещицы, предназначение которых не оставляет сомнений: они доставлены сюда прямиком из секс-шопа. А вот другая часть пространства отводится под предметы иного назначения. Кожаные галстуки разных расцветок. Над моим ухом звучит голос гида:
