Винделор молчал, взгляд его цеплялся за тени меж стволов, дрожавшие в слабом свете. Он заметил след — широкий, не волчий, продавленный в сугробе у корней сосны, — и рука легла на нож у пояса, пальцы сжали рукоять. «Хорошо, что он с тобой», — пробурчал он, голос хриплый, как треск ветвей над головой, и отвернулся, пряча глаза под капюшоном. Мысль резанула, острая, как лезвие: Рэй — свет для Илая, но свет этот хрупок, как пламя в метели. Он вспомнил сестру — её шаги в ночи, когда город пылал, её тень, исчезнувшую в огне, когда он не успел оглянуться. Пальцы стиснули нож крепче, он ускорил шаг, будто мог уйти от этой памяти, но она цеплялась, как иней к его плащу, хлопавшему на ветру.
Шаги их отдавались в белом безмолвии, редкие, как удары сердца, что ещё держалось за жизнь. Ветер гудел в ветвях, осыпая снег с шорохом, что вился вокруг, словно дым угасшего костра. Лес тянулся вперёд, бесконечный, его стволы чернели на фоне белого, как кости старого мира, что Винделор оставил позади. Илай смотрел под ноги, где следы Рэя вились меж сугробов, и тишина, давившая на уши, стала невыносимо тяжёлой, как груз в груди. Он кашлянул, пар вырвался облаком: «Вин, а что дальше?»
Винделор замедлил шаг, бросил взгляд через плечо. Лицо его, обветренное, с лёгкой щетиной, казалось тенью усталости, глаза прищурены. «Идём, пока идётся», — ответил он, хрипотца цеплялась за горло, как мороз. «Карта есть, цель есть». Илай кивнул, промолчал, шаги его снова слились с тишиной, что лежала вокруг, мягкая и тяжёлая, как сугроб под ногами.
Рэй вдруг замер, уши дрогнули, он рыкнул, низко и тревожно, шерсть встала дыбом, глаза уставились в пустоту меж деревьев, где тень шевельнулась, быстрая и неясная. Винделор остановился, нож блеснул в руке, лезвие поймало слабый свет солнца, что пряталось за тучами. «Что-то там?» — шепнул Илай, голос дрогнул, как лист на ветре, и он шагнул ближе. Рэй прижался к его ноге, скуля. «Тишина», — буркнул Винделор, но пальцы сжали рукоять крепче, взгляд щурил белую даль, где ветер гнал снег, словно стаю призраков. Он заметил ещё след — узкий, человеческий, рядом с поваленным стволом, — но не успел разглядеть, ветер взвыл громче, стирая его очертания. Они двинулись дальше, шаги стали осторожнее, будто лес мог услышать, и воздух натянулся, как верёвка перед обрывом.
Илай споткнулся, нога провалилась в сугроб, и он выругался, пар вырвался облаком. Винделор остановился, кивнул на замёрзший ручей неподалёку, его лёд блестел под снегом, как треснувшее стекло. «Передохнём», — буркнул он, опуская рюкзак. Илай стряхнул снег с Рэя, его шерсть была холодной, влажной, и пёс ткнулся носом в его ладонь, тихо тявкнув. Винделор вытащил карту, развернул её на колене, пальцы прошлись по линиям, что вели к Чёрному морю, но взгляд его блуждал по лесу, где тени сгущались. «Метель идёт», — сказал он, голос стал ниже, и он сложил карту, сунув её в карман. Рэй лизнул руку Илая, тот погладил его, шепнув: «Ты в порядке, малыш». Тишина легла гуще, ветер шевельнулся, слабый пока, но острый, как лезвие, что ждёт своего часа.
Илай смотрел, как Рэй носится меж деревьев, оставляя следы, что тут же заметал снег. Эти следы, хрупкие и живые, были как воспоминания, что цеплялись за сердце, несмотря на время. Он оглядел пустоту вокруг — сугробы, белые и бесконечные, — но шаги Рэя, пусть и исчезавшие так быстро, дарили надежду. Надежду, что можно вернуться к живому, даже если мир застыл в вечной зиме.
Ветер взвыл, сперва тихо, как шорох в ветвях, затем громче, его голос поднялся над стволами, словно стая, крадущаяся в ночи. Снег закружился, мелкий и колючий, как осколки льда, хлестнул по лицу, видимость упала до шага. Белая мгла сомкнулась, точно зверь, выждавший момент. Метель обрушилась, Рэй заскулил, прижавшись к Илаю, его шерсть облепило снегом. Илай обнял его: «Держись, малыш». Винделор рявкнул: «Идём, не стой!» — и пошёл вперёд, щурясь в белую мглу, что гудела вокруг, рвала плащи, слепила глаза. Они брели, спотыкаясь, снег бил в лицо, ветер гнал его в вихрях, пока Винделор не наткнулся на что-то твёрдое под сугробом. Нож блеснул в руке, он откапывал ржавую дверь, металл скрипел под лезвием, громче, чем вой метели, пока створка не поддалась с глухим стуком. «Сюда!» — крикнул он, голос утонул в шуме, и они шагнули в темноту. Рэй лаял яростно, будто чуял пустоту, что ждала внутри.
