Илай сел на пол рядом, их спины опирались о барную стойку. Они были истощены, дыхание выравнивалось, а мысли о случившемся кружились в голове.
— Что это было? — прошептал Илай, глядя на друга.
— Не знаю… но мы справились, — ответил Винделор, тяжело выдыхая.
К ним подошла официантка. Её лицо было озабоченным, но взгляд полон редкого для этих мест сострадания.
— Я могу помочь… — тихо сказала она.
Они кивнули, не зная, что ответить. Эта доброта была чем-то большим, чем они могли осознать, но, несмотря на усталость и боль, они приняли её, как последнее прибежище.
С трудом поднявшись, Винделор и Илай вышли из заведения, ощущая, как дрожит каждая клеточка их тел. Ноги едва слушались, но они поспешили покинуть место, ставшее ареной побоища.
Завернув за угол, они нашли приют в доме официантки. Построенный, как все дома здесь, с расписными стенами и покосившимся забором, он был тихим уголком в беспокойном мире. Внутри царил покой, далёкий от пережитого ужаса.
Их встретили две девушки. Одна застыла от изумления и испуга, вторая бросилась к ним.
— Что с вами⁈ — её голос был полон тревоги.
Девушки помогли Винделору и Илаю раздеться, облегчая их страдания. Словно старые подруги, они омывали кровь, промывали раны, прикладывали мокрые тряпки со льдом к ушибам. Нежность и забота наполняли атмосферу, унося тяжесть недавних событий.
В полумраке их тела оказались близко, лёгкие касания рук создавали магию доверия и интимности. Ночь окутала их чарами, а горечь страха растворялась в долгих вздохах и томных взглядах.
Открывшись друг другу, они поддались порывам, погружаясь в вихрь страсти и желания. Это было слишком заманчиво, чтобы сопротивляться. Их тела следовали собственной воле, не ведая границ. Забота переросла в нечто глубокое и священное.
В танце страсти их тела соприкасались, скользили друг по другу, искры слияния зажигали не только страсть, но и чувство принадлежности. Впервые за долгие часы терзаний они стали частью чего-то большего. Ночь, окутанная не бесстыдством, а принятием, привела их к освобождению, от которого нельзя было убежать.
В смеси самоотдачи и нежности ночная мгла стала ярче, ощущение сопричастности достигло апогея, завершая их путешествие к чему-то неизведанному и освободительному — танцу, ставшему больше, чем физическое соединение. Винделор смотрел на девушек, их заботу, и впервые за долгое время почувствовал, как усталость побеждает волю. «Только на миг», — подумал он, зная, что город уже проник в него.
Глава 8
Когда первые лучи солнца коснулись его лица, Винделор медленно открыл глаза. Белоснежный потолок расплывался в его сознании, создавая ощущение лёгкости и нечёткости. Лёгкое головокружение охватило его, но оно уже не было таким мучительным, как накануне. Он задержал дыхание, ощущая, как возвращается ясность.
Окинув взглядом комнату, он заметил двух девушек, свернувшихся рядом с ним в причудливых позах. Они не только залечили его раны, но и, казалось, исцелили саму душу. Их спокойные лица, расслабленные и светлые, хранили в себе магию минувшей ночи, о которой Винделор ещё не решался задуматься.
Тихо поднявшись, он аккуратно натянул одежду, стараясь не потревожить девушек. Тело слегка ныло от полученных травм. Осмотрелся и заметил, что Илая рядом нет. В груди нарастало беспокойство. Винделор быстро стряхнул с себя остатки сонной дрёмы.
Не теряя времени, он покинул комнату и, пройдя по коридору, осторожно заглянул в несколько комнат, надеясь найти кого-то знакомого. В одной из комнат он увидел ту самую фигурку Илая, уютно устроившегося, уткнувшись в грудь вчерашней официантки. Она нежно обнимала его, а он, в свою очередь, выглядел поистине безмятежно, как будто полностью доверяя её тёплым объятиям.
— Илай, — тихо позвал его Винделор, дотронувшись до плеча. — Вставай.
Илай медленно открыл глаза, на мгновение застыв в недоумении. Свет утреннего солнца, пробиваясь сквозь окно и небольшую щёлку между занавесками, ослеплял его. Он поморгал, приспосабливаясь, а потом на его лице появилась неуверенность, смешанная с лёгким смущением.
— Что? — начал он, обводя взглядом комнату. Вскоре его глаза встретились с добрым, тёплым взглядом официантки, и он замолчал, словно осознавая, где он находится.
— Нам нужно уходить, — резко сказал Винделор, ощущая, как тревога снова захватывает его сердце.
Официантка проснулась от их шёпота и, слегка растерянно оглянувшись, взглянула на них с любопытством, при этом на её лице появилась едва заметная улыбка. Всё ещё запутавшись в тканях сна и пробуждения, она не могла понять, где заканчивается сон и начинается реальность.
— Вы уходите? — Её голос прозвучал тихо, почти неуверенно, но в нём было не столько беспокойство, сколько облегчение.
— Да, — ответил Винделор, немного помедлив. — Нам нужно вернуться. Здесь слишком опасно оставаться. В том числе и для вас.
