— Верно, мэм. Как в романах Ле Карре: даже не верится, что это правда.
Она снова кивнула. Люди думают, будто она не читает — бог знает почему, она за месяц прочитывала больше газет, чем многие за всю жизнь, и обожала хорошие шпионские романы. Генри Эванс понимал ее лучше многих министров.
— Скольких с тех пор убили?
— Здесь, в Британии? Пятерых или шестерых. Первым был Литвиненко в 2006-м. Бывший агент ФСБ, его отравили полонием-210. Ужасная история.
— Да. И до сих пор никого из убийц не поймали и не предали суду.
— Да, мэм, — подтвердил Эванс. — По крайней мере, кроме того агента, выдачи которого мы пытались добиться после отравления Литвиненко.
— Американцы регулярно сообщают моему послу, как они злятся на нас.
Он криво улыбнулся.
— Что ж, пусть представят доказательства.
Повисла недолгая пауза: Эванс отхлебнул глоток чая. Рози подметила, как естественно королева взяла чайник и наполнила его чашку. Для человека, в распоряжении которого сотня слуг и вся британская армия, она на удивление хозяйственна. (Рози знала, что армия присягает на верность не правительству, а королеве, причем совершенно искренне.)
Отпив еще чаю, Эванс продолжал:
— Путин стал опытнее. После осечки с Литвиненко — из-за небрежности — все последующие убийства организовывали исключительно профессионально. Вдобавок остается открытым вопрос, убили Бориса Березовского или он покончил с собой.
— Как вы думаете?
— Конечно, убили. Цвет лица, сломанное ребро, форма странгуляционной борозды… Разумеется, скептики возразят — да, собственно, и возражают, — что ванная комната была заперта изнутри и покойный перед смертью был в депрессии. В общем, случай неоднозначный. Березовский был одним из самых влиятельных и активных критиков Путина, вдобавок самым богатым, пока не проиграл суд Абрамовичу, — разумеется, Березовский был мишенью для Путина. Могу лишь сказать, что тот, кто срежиссировал его гибель — если, конечно, ее срежиссировали, — поработал на славу. А в смерти прочих Москву обвинить еще труднее.
— Продолжайте.
— Перепиличный скончался четыре года назад от сердечного приступа во время пробежки. В его организме обнаружили яд, но откуда он взялся, неизвестно. В том же году в Мейфэре совершили покушение на Горбунцова. Он выжил, но предполагаемому киллеру удалось скрыться. Скот Янг, связанный с Березовским, выбросился из окна якобы из-за депрессии. Это не значит, что мы исключаем вмешательство Москвы. Просто не хотим без веских доказательств начинать дипломатическую войну.
— Разумно. То есть все они скончались у себя дома или в публичных местах?
— Да. — Его, похоже, удивил такой вопрос.
— И все они были связаны с высокопоставленными российскими чиновниками? Кажется, вы об этом писали в докладе.
— Совершенно верно. Все они представляли опасность для российской власти — либо по финансовым причинам, либо из-за того, что владели конфиденциальной информацией.
— Как по-вашему, способны ли русские убить кого-то исключительно для того, чтобы что-то продемонстрировать?
— Что, например?
— Скажем, то, что они не остановятся ни перед чем. Убить какую-то мелкую сошку. Человека, который просто оказался не в то время не в том месте.
Генри Эванс задумался над вопросом, уставившись на свинцовые тучи, очертаниями повторявшие качавшиеся тисы. Он перебирал в уме все подозрительные смерти как за железным занавесом, так и здесь, в Британии, о которых ему приходилось слышать с тех самых пор, как двадцать лет назад, студентом-отличником Манчестерского университета, он заинтересовался этой темой.
— Это не похоже на Путина, — наконец сказал он. — Даже примера не подберу. Вы имели в виду кого-то конкретного?
Королева пропустила этот вопрос мимо ушей.
— Что если они сменили тактику? Допустим, дело не в личности убитого, а в месте, где совершено убийство.
Эванс нахмурился.
— Не понимаю.
Королева пояснила, старательно избегая конкретики:
— Скажем, им случалось использовать яды. Редкие, радиоактивные, чтобы сразу было ясно, чьих это рук дело, даже если им удастся уйти от правосудия.
— Да, но для того, чтобы отомстить. Конкретным людям и по определенной причине — а заодно и внушить остальным, чтобы не повторяли подобных ошибок. Если же главное не то, кого убили, а где… тогда это не имеет смысла.
Похоже, вопрос королевы поставил его в тупик.
— Что если они выбрали место… очень необычное? Чтобы продемонстрировать, что при желании не остановятся ни перед чем?
— Тогда… я… — Эванс осекся. Он совершенно растерялся. Он и рад был бы помочь государыне, согласиться с логикой ее рассуждений, тем более что на его памяти она никогда не говорила того, что в другой компании назвали бы попросту “чушью”. Тем сильнее его удивили ее слова. Ему ни разу не приходилось слышать, чтобы жертву “заказали” исключительно потому, что она оказалась не в том месте. Что королева имеет в виду?
— К тому же вы говорили, что убийство Литвиненко организовали небрежно, — добавила королева. — Получается, агенты не всегда действуют профессионально. А случается ли им запаниковать и наделать ошибок? Вы сталкивались с подобным?
