Эванс уставился на королеву и переспросил, стараясь не показаться невежливым:
— Запаниковать, мэм?
— Да. Взять хотя бы дело Березовского. Вы сказали, что странгуляционная борозда была необычная.
— Да, нетипичной формы: округлая, а не V-образная, как обычно бывает у повесившихся. Но тот, кто за этим стоял — если, конечно, за этим кто-то стоял, — запер дверь ванной изнутри, то есть вряд ли действовал в панике…
— А Литвиненко?
— Там тоже никакой паники не было. Литвиненко отравили в баре отеля, действовали хладнокровно, скрылись незамеченными. — Эванс пожал плечами. — Неряшливость заключалась в том, что еще до убийства они оставили радиоактивные следы там, где побывали. Скорее всего, они не отдавали себе отчета, как легко обнаружить подобные вещи. С другой стороны, на занятиях по боевой подготовке вряд ли учат обращаться с полонием… — Он поймал себя на том, что снова возражает королеве, а это невежливо. И смущенно замолчал.
— Спасибо, — сказала она, и Эванс смутился еще сильнее.
— Прошу прощения, мэм, вряд ли я…
— Вы очень мне помогли, мистер Эванс.
— Я правда не понимаю…
— Вы даже не представляете насколько. Я хотела бы вас попросить…
— О чем угодно, мэм.
— Я была очень рада с вами повидаться. Но вопрос деликатный, и я была бы безмерно благодарна, если бы вы, если вас спросят о нашей встрече…
Она остановилась, подбирая слова, но договорить не успела.
— Ничего не было, мэм, — вставил Эванс.
— Спасибо.
— Я сюда не приезжал.
— Вы очень любезны.
Она кивнула и благодарно улыбнулась. Рози заметила, что они поняли друг друга с полуслова. Судя по тому, что она успела узнать, Рози догадалась: Генри Эванс никому ничего не скажет, кто бы ни спрашивал, будь то начальник Сандхерста, сотрудники МИ-5 или МИ-6. Эта беседа останется в тайне.
Интересно, подумала Рози, почему мистеру Эвансу так легко далось это молчаливое согласие, стоившее ей самой немалых усилий. Но она понимала, что ей действительно приходится делать над собой усилие: Эванс обязан повиноваться королеве. Рози же вынуждена скрывать этот разговор от ближайшего помощника королевы, а если понадобится, то и соврать. Оттого-то ей было неловко. Рози была уверена: дело вовсе не в том, что королева не доверяет сэру Саймону. Она знала, как давно они знакомы, как тепло общаются друг с другом. Дело в чем-то еще… В чем же? Этого она не понимала.
Тем временем вернулась леди Хепберн, точно уловив шестым чувством, что беседа окончена. Она принесла свежезаваренный чай, кофе и торт с грецкими орехами, который испекла утром. Заговорили о крикете: Англия одерживала победы на чемпионате мира. Королева, прежде державшаяся невозмутимо, теперь смотрела так, словно у нее гора свалилась с плеч. Она буквально сияла.
— Не хотите ли взглянуть на цветы? — спросила Фиона. — Сара Рейвен прислала мне прекрасные нарциссы, и они прижились на удивление.
Золотистые ретриверы леди Хепберн, Пурди и Пэтси, спустились вслед за гостями с веранды к цветнику. Генри, жена и мать которого тоже увлекались садоводством, живо интересовался изящным способом сажать луковицы цветов — слоями, точно лазанью. Рози, на балконе у матери которой вяли даже кустики помидоров, стоило той хотя бы приблизиться к ним, не любила копаться в земле. Однако, едва леди Хепберн с улыбкой обернулась к королеве и сменила тему, девушка навострила уши.
— Я слышала, у вас в понедельник был чудесный вечер.
— Да, — ответила королева.
— Мне рассказала Кэролайн. Мы с ней созванивались насчет панихиды по Бену. И я вспомнила о том молодом человеке. Я что-то такое слышала — кажется, у него был инфаркт? На следующий день? Надеюсь, это никак не связано с приемом? Насколько я поняла, он не был в числе гостей? Вы его не знали?
— Нет-нет, — осторожно ответила королева.
Подруга не любопытничала — она всего лишь пыталась выяснить, о чем лучше не заговаривать, и, разумеется, заговорила именно об этом. Впрочем, юный Бродский и правда не принадлежал к числу гостей. И нельзя сказать, что она его знала. По крайней мере близко.
— Ох, слава богу. Ужасно, когда молодые здоровые люди умирают вот так, ни с того ни с сего. Видимо, у него было больное сердце, просто он об этом не знал. Наверное, так обычно и бывает — хорошо, что нечасто. Ну да не будем о грустном: Кэролайн говорила, что вечер прошел чудесно и после ужина гости с удовольствием потанцевали. Я обожаю танцевать, а вы? Правда, уже и не помню, когда я в последний раз танцевала. А этот юный русский красавчик перетанцевал со всеми дамами.
— Верно.
— Вы тоже с ним танцевали?
— Да.
— Какая прелесть! И что, он действительно такой великолепный партнер, как описывала Кэролайн?
— Ну… — Интересно, что еще выболтала ее фрейлина, подумала королева.
— Ха! Я по вашему лицу вижу, что это правда. А той даме он и вовсе голову вскружил.
— Какой даме? — спросила королева. — Помню, он танцевал с балериной.
