— Еще какой! — он улыбнулся. — У меня было трудное детство.
Рози даже не догадывалась, что на работу ее взяли именно благодаря ее прямоте. Все кандидаты были умны, имели блестящий послужной список — в Сити ли, в государственных ли учреждениях, — но, если приглядеться, многие держались надменно, неучтиво. Рози же всегда была уверена в себе и дружелюбна. Она не заискивала, не притворялась, могла даже вежливо пошутить. Она не старалась понравиться — и подошла идеально. Еще она, как никто, умела носить шпильки, очаровательно улыбалась, разобравшись в запутанном вопросе, но Саймон был профессионал и не допустил бы, чтобы это повлияло на его решение. Тем более что последнее слово все равно осталось за королевой.
На арену пружинистым шагом вышел с видом победителя Барбере Шоп. Его блестящую каштановую гриву уложили волосок к волоску — что, несомненно, понравилось бы сестре сэра Саймона.
У коня были бесконечно-длинные ноги в черных “носочках” и мощные лопатки, он чутко прядал ушами и встряхивал головой, заслышав радостные крики зрителей. Рози заметила, что при виде коня королева просияла, и довольная улыбка не сходила с ее лица ни во время выездки, ни скачек с препятствиями, которые Барбере Шоп преодолевал играючи и при этом так грациозно, будто понимал, что им любуются. Он точно знал, что от него требуется, и отчаянно рисовался: казалось, конь замирает в воздухе, прежде чем приземлиться с точностью акробата и довольно тряхнуть головой.
Рози буквально влюбилась в этого коня, но не могла оторвать взгляд от его хозяйки.
— Она выглядит такой счастливой.
— Правда?
— Но… сейчас нипочем не догадаться, что еще вчера она тосковала и у нее болела нога: можно подумать, у нее всегда все хорошо.
— Она как никто умеет быть счастливой, — пояснил сэр Саймон. — Это настоящий талант. У нее было счастливое детство, родители очень ее любили. Наверное, их любовь поддерживала ее следующие семьдесят лет.
— Должно быть, она тогда была очень счастлива.
— Пожалуй, да.
Победа Барбере Шопа никого не удивила, а его хозяйку очень обрадовала: королеве вручили купон “Теско” на пятьдесят фунтов. После состязаний она пообщалась с тренером, погладила Барбере Шопа, поздравила обоих с великолепным выступлением, разделила с ними триумф. Потом отправилась смотреть детей на пони. Подрастает новое поколение наездников. И это чудесно. Интересно, сколько моркови можно купить в “Теско” на пятьдесят фунтов? Надо обязательно выяснить.
Вечером, после хлопот с приемом гостей и ужина на сорок персон в зале Ватерлоо, генерал сэр Питер Венн позвонил сэру Саймону и спросил, можно ли зайти. Его друг охотно согласился; к своему удивлению, сэр Питер застал у Саймона и его помощницу: она уютно устроилась в кресле, поджав под себя ноги, а на столике рядом с ней стоял стакан с виски.
— Прошу прощения, я не хотел вам мешать.
— Ты нам вовсе не помешал, Питер. Мы с Рози кое-что обсуждали. Что тебе предложить? “Гленмо-ранджи”? “Феймос граус”? “Гордоне”? Портвейн? У меня есть “Тейлоре” девяносто шестого года, сущий нектар.
— Да, спасибо, я буду портвейн, — сэр Питер уселся в свободное кресло. — Боже, ну и денек.
— Я тебя видел вечером. Ты был бледный как мел. Тебе нездоровится?
Сэр Саймон протянул управляющему замком хрустальный бокал, в котором алел “тони” девяносто шестого года. Сэр Питер пригубил портвейн, закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
— Так-то лучше. Я перед ужином был с докладом у Ее величества. Не могу сказать, что мне этого очень хотелось.
— Да? — сэр Саймон озадаченно выпрямился, закинул ногу на ногу.
Сэр Питер встревоженно покосился на Рози, перевел взгляд на хозяина:
— Рози все знает. А если не знает, так пусть узнает. Мы все слуги Ее величества. Кстати, Рози понимает по-французски.
Сэр Питер зарделся, но быстро справился со смущением.
— Что ж, хорошо. Выяснилось, что из-за моего упущения на том приеме оказалась мошенница.
— Мы в курсе.
— Мне вы не об этом не сообщили, а жаль, ведь я места себе не находил, представляя, что скажет королева, когда обо всем узнает. Мало того, что эта девица проникла в замок, но то, что она осталась ночевать и я лично просил за нее дворецкого…
— Откуда тебе было знать, что она ненастоящая, — мягко заметил сэр Саймон.
Сэр Питер отхлебнул портвейна.
