Уже в начале 1924 года в Польше были приняты антисемитские законы. Формально они, впрочем, антисемитскими не были. Просто правительство провело национализацию железных дорог и табачной промышленности. В связи с этим произошла и реорганизация штатов в этих отраслях, где было занято много евреев. Всех работавших уволили, затем набрали штаты снова. Беда была в том, что евреев в государственные учреждения практически не брали.
Это был не символический удар по евреям и, как покажут дальнейшие события, не последний. То, что этот, «не очень сильный пинок» вызвал большую по понятиям того времени миграцию объясняется видимо тем, что жизнь в Польше в 1924 году ещё не успела войти в привычную колею.
Украинцы тоже жаловались, что их не берут работать на «железку».
А государственная табачная монополия — вовсе не польская новинка. Этот способ пополнения казны был отлично известен в Европе уже в XIX века. Соответственно с тех пор лозунг борьбы с курением использовался оппозицией. В частности, национально-освободительными движениями. Национализация табачного дела польским правительством привела не только к четвертой алие (см. дальше). Другим последствием стала тогдашняя мода среди украинской (галицийской) молодежи, которая была в большинстве своём настроена оппозиционно Варшаве, не курить. Отсутствие вредной привычки к курению многим в дальнейшем облегчило жизнь. Когда скрываешься от поляков, русских или немцев (отношения украинских националистов с гитлеровцами будут переменчивы), привычка курить очень затрудняет жизнь. В лесу табак трудно достать. В «схороне» — подземном бункере — обычно плохо проветриваемом, где приходилось сидеть подолгу, и вовсе нет условий для курения. В лагерях, куда многие из них попали, с табаком сложно…
Примерно в это время, в мае 1924 года, в США была введена система квот на въезд, неблагоприятная для Восточной Европы. То есть еврею из Польши стало трудно въехать в США. С этими двумя событиями — польскими антисемитскими законами и малой квотой на въезд в США и связывают начало Четвертой алии — потока польских евреев на Землю Израильскую. Это, конечно, правда, но отнюдь не вся, ибо были и другие страны для выезда. Например, Аргентина. И люди ехали. И не только евреи — украинцы, например. Польша исторически была источником эмиграции, причем, как правило, наиболее высокий процент среди эмигрантов оттуда составляли национальные меньшинства. Вспомним, что именно в 20-е годы еврейские поселения, основанные в Аргентине Гиршем, получили некоторое развитие, правда, как потом выяснилось, недолгое. Но большинство евреев, въехавших тогда в Аргентину, сразу осели в городах.
Ещё принимала эмигрантов Южная Африка. Эта страна издавна привлекала литовских евреев. В 20-е годы туда устремились и евреи из возродившейся Польши.
Но главное, что как раз в это время широко открылись для эмигрантов двери Франции вообще, и Парижа в частности.
Франция была обескровлена Первой мировой войной. Когда миновали начальные послевоенные трудности — безработица демобилизованных, к примеру, — то выяснилось, что людей там вообще не хватает, а мужчин в особенности. Так что въехать во Францию в то время было легко. Кстати, отчасти поэтому Париж и стал центром русской белой эмиграции. И вообще туда устремилось много эмигрантов. В том числе и восточноевропейских евреев. Не только из Польши, но и из других стран (Венгрии, Румынии).
