Любовь Андреевна всегда вставала в пять. Она рано ложилась и всегда просыпалась до рассвета. За много лет работы учительницей она привыкла вставать за несколько часов до работы, чтобы привести себя в порядок, накраситься и подготовить материалы к уроку. Вечером она проверяла работы, утром готовилась. С тех пор как она ушла на пенсию, не было ни одного дня, чтобы она проснулась позже пяти.
За дверью что-то прошуршало, затем стихло, затем послышался звук быстро сбегающих по лестнице шагов.
Любовь Андреевна отложила книгу, сняла очки, поправила халат и пошла посмотреть. Из-под двери торчал край розовой ленточки. Женщина посмотрела в глазок, на площадке никого не было.
— Кто там?
Женщина снова посмотрела в глазок.
— Интересно.
Она открыла замок.
— Вы ошиблись? Ау. Вы, вероятно, ошиблись квартирой? — она посмотрела на красиво перевязанную коробку, на лестничный пролет, снова на коробку. — Это мне? Никакой ошибки?
Никто не ответил.
Женщина подняла подарок, развернула записку и прочла:
Любовь Андреевна терпеть не могла навязчивые ухаживания. Она в принципе не любила ухаживания. Наверное, поэтому прожила всю жизнь одна, и ее это вполне устраивало.
Ее испугало содержание записки, она решила незамедлительно отнести ее в полицию. Вместе с неровно отрезанной, заляпанной клеем открыткой. Пластинку женщина решила оставить.
«Отличный подарок для подруги на юбилей», — решила она.
Любовь Андреевна достала косметику, разложила принадлежности перед зеркалом. Не важно, насколько она напугана, не важно, срочное дело или нет, она ни за что не выйдет из дома ненакрашенной.
Телефон завибрировал. Сделал полукруг на тумбочке возле ключа, сполз на край, попрощался с зажигалкой и теперь надрывался из-под кровати. Противная мелодия вылетела из динамика.
Рамуте с трудом открыла глаза.
— Где я?
Она посмотрела на стены гостиничного номера, на пустую бутылку виски возле своей ноги, на диван, возле которого лежала.
— Ох, блин.
Она поднялась с ковра и, шатаясь, дошла до кровати. Упала на нее и сунула руку за телефоном.
— Алло.
— Рами, привет, ты не видела Катю?
— Что?
— Это Никита. Рами, она не вернулась домой. Я с ней говорил. Она сказала, что подъезжает, а сама не пришла ночевать. Я ждал, думал, что это проверка такая.
— Тишь-тишь, не спеши.
— А она не проверяла. Она трубку не берет, а теперь абонент совсем не доступен. А я не знаю, что делать. И она, даже когда воспитывала, всегда утром перезванивала. А уже утро…
— Никита, не тарахти!
На секунду телефон замолчал.
— Рамуте, я взволнован. Скажи, что мне делать? Решил звонить Рамуте, она же всегда знает.
— О да. Она ж всегда.
— Помоги. Рами, как найти Катю? Думаешь, я обидел ее? А вдруг что-то случилось? Я звонил в полицию, говорят, что нужно трое суток, что я параноик и что она скоро вернется. Говорят, может, она подружку встретила или еще кого. А я знаю, что не встретила. Рами! Вдруг, о боже, вдруг моя Катенька в беде?
— Сколько времени?
— Точно не знаю. Вчера где-то около пяти с ней говорил. Так-так, выходит, больше четырнадцати часов. Рами, четырнадцать часов она не выходит на связь. Четырнадцать!
— Никит, тише. Сейчас сколько времени?
— А. Восемь.
— Пф… Ты в своем уме? Не звони мне в такую рань.
— Рами, подожди, не отключай! Подожди! Я растерялся. Я не знаю, что делать. Катенька так не поступает, я уверен, что-то случилось.
— Окей.
— Значит, поможешь?
— Да. Буду в отделении, пробьем по базе, где сейчас она со своим разряженным телефоном.
— Обещаешь?
— Никит! Все, давай.
— Пообещай, что найдешь ее.
— Торжественно клянусь, как встану, первым делом займусь поисками. Только оставь уже меня в покое.
— Спасибо! Спасибо, Рами!
— Расслабься, выпей стакан… Что ты там обычно пьешь… Выпей кофе, вернется твоя невеста. Такие не пропадают.
— Что ты имеешь в виду, когда говоришь «такие»?
Рамуте прервала вызов и сунула телефон под подушку.
— Всем молчать, — шепнула она и перевернулась на другой бок.
Из окна прямо в глаз светило солнце.
«Да все уже. Можешь не светить!» — подумала Рамуте и села на край кровати.
— С вами тут выспишься.
На самом деле она любила похмелье.
