Она представляла, как уговорит Дмитрия подойти поближе, встать в центр комнаты. Оттуда они втроем смогут дотянуться до него. Да, в ее команде лишь Катя и мальчик, но можно понадеяться на эффект неожиданности. К тому же на глазах у своей любимой, плененной им же, Дмитрий наверняка будет чувствовать неуверенность и стеснение.
«Применю навыки рукопашного боя, — рассуждала она. — Если получится, а у нас должно получиться, у нас не может не получиться, повалю его, оттащу к стене, накину цепь ему на шею и придушу».
— Слушайте внимательно, — обратилась она к пленникам. — Дождемся, когда он вернется и…
Рамуте объяснила суть плана, и они стали ждать.
Дмитрий еще раз испугал коров, чтобы те замычали громче, и спустился в подвал.
Он подошел к своей любимой и посмотрел ей в глаза. Любовь Андреевна, как ее научила Рамуте, изобразила смирение.
— Я отклею это? — он дотронулся до лица любимой. — Нам нужно поговорить. Я, ат, все объясню.
— Она нас не поймет! — крикнула Рамуте и захохотала. — Она слишком тупая, чтобы понять!
— Заткнись! Не смей так говорить!
Он обернулся.
— Подойди, я научу тебя, как правильно признаться в любви, — все тем же задорным тоном продолжила Рамуте.
— Ты опять обманешь, ат, меня.
— Как хочешь. Только тогда ты никогда не узнаешь, как покорить ее сердце.
— Как?
Он задумался. Дмитрий перестал доверять Рамуте, но ее предложение звучало заманчиво.
«Логично, — рассуждал он. — Она же женщина, она точно знает, что должен делать мужчина, как должен себя вести, чтобы понравиться».
— Подойди. Не хочу, чтобы «эта» подслушала.
— Повежливее! Уважай мою Любовь Андреевну!
Дмитрий направился к пленнице. Он почти дошел до той отметки на полу, что начертила Рамуте, и остановился.
— Ты опять врешь! Ты хитрая!
«Давай же, урод! Еще два шага!» — думала Рамуте.
— Ат, нет.
— Что?
— Я тебе не верю. Сиди тихо, Рами! И не отвлекай!
— Пф. Как хочешь, Дмитрий. Можешь не слушать. Но знай, без моего совета она никогда не полюбит тебя.
Дмитрий нахмурился.
Он обернулся и посмотрел на Любовь Андреевну, которая, как научила Рамуте, равнодушно смотрела в сторону.
— Хорошо, ат. Ладно! Научи, — сказал он, сплюнул на пол и сделал еще несколько шагов. — Но если ты опять обманешь…
— Сейчас! — крикнула Рамуте, и пленники со всех сторон набросились на мужчину.
Катя ударила Дмитрия под колени, Тоша, как договаривались, повис на его плече, Рамуте что было сил огрела психа кулаком по лицу.
Дмитрий взвыл.
— Еще! Пинай! Бей-бей, его! Вместе! — скомандовала Рамуте и с размаху, как по футбольному мячу, ударила упавшего в пах.
Дмитрий застонал.
— Не дай ему выползти! — кричала Рамуте. — Целься в голову! Его нужно вырубить!
Дмитрий схватил Тошу за ногу, выкрутил ее и отпихнул мальчика к стене. Зарычал, притянул к себе Катю и укусил ее за руку. Он отполз, извиваясь и отряхиваясь, будто угодил в муравейник.
— Ат! Ат! Вы! Ты! Ах ты! Ты сдохнешь! Ты! Сейчас ты сдохнешь! Я тебя накажу! — он взвыл, подбежал и включил компьютер.
Дмитрий достал микрофон, посмотрел на пленников и бросил его на стол. Ему не нужно записывать. Все, что нужно, его ненаглядная услышит и так.
Провал. Неудача. Рамуте села к стене, словив на себе испуганный взгляд Любови Андреевны.
Дмитрий взял нож.
— Встать! Рами, встать! — приказал он Рамуте, ударил ее и поднял на ноги.
Он привязал Рамуте к столу на колесиках. Он не будет перекладывать на платформу, не станет нарезать пластинку. Будет достаточно искренних извинений.
— И, ат, язык.
— Что?
Дмитрий улыбнулся.
— Это из-за тебя, Рами. Ты обманула. Любовь не рада. И ты, ат, напала на меня. Я тебя накажу.
— Дмитрий, мы же с тобой в одной лодке.
Он покачал головой.
— Нет. Вы принесете извинения. Ты первая.
Дмитрий провел ножом вдоль швов, срезая одежду Рамуте.
— Дмитрий, остановись. Стой. Выслушай меня, пожалуйста. Не надо этого делать.
Рамуте вспомнила, что не должна была просить его о чем-либо, не должна была занимать «слабую» позицию.
«Запишите следующий пункт, — так говорил профессор. — Чтобы не стать жертвой, нельзя проявлять признаки жертвы».
— Дмитрий, ха-ха-ха, да мне плевать на тебя. Ха-ха-ха, — речь Рамуте звучала неправдоподобно.
— Выбирай слова. Ат, это твои последние слова, так что лучше думай, что сказать.
Он взял с верстака щипцы.
— Теперь, ат, извинись перед Любовью Андреевной. Расскажи нам, как тебе жаль, что ты обидела ее.
— Иди в задницу, урод.
— Скажи, что должна, и мне не придется тебя ранить.
Тоша сквозь слезы смотрел на красивую обнаженную женщину. В другой ситуации он бы руку отдал, чтобы увидеть ее грудь, но теперь мальчик был не рад. Он молился, чтобы все закончилось. Он молился, чтобы монстр испарился, чтобы и Рамуте, и Катя, и Любовь Андреевна выжили.
Чтобы он сам выжил.
— Окей, и чего это меня никто не встречает? — Роберт прошел по отделению, заглядывая в каждый кабинет. — Где Федя? Где все?
— На задержание выезжают.
Роберт выглянул в окно, увидел мигалки и побежал на парковку.
— Окей-окей. Кажется, я вовремя, — усмехнулся он. — Сейчас всех задержим.
Он сел на переднее сиденье.
— Окей, что возимся? Вперед! Поехали-поехали! — скомандовал он, и машина отъехала.
