Не успели они проплыть и нескольких метров, как попали в многоцветный рыбий поток. Морского змея завертело, как старый носок, и чуть не завязало узлом, отважный рыцарь слетел с его спины и закувыркался в вихре перепуганных рыб. Но поскольку он был настоящим рыцарем, то ни капли не растерялся: одной рукой крепко удерживал таз на голове, другой — хвост отчаянно ругающегося Викинга. Раз сто их швырнуло справа налево, раз двести — слева направо, потом стукнуло друг о друга и свалило в кучу на подводной лужайке.
— И часто у вас бывают ураганы? — спросил Гиль Альбакаса, когда рыбий поток умчался прочь. — У нас часто. Кстати, именно ураган познакомил моего дедушку Ригеля с бабушкой Бетельгейзе: ее занесло ветром к нему в окно…
— Не знаю, — ответил морской змей, побледнев. — Я ничего не знаю… Нам лучше поскорее отсюда уплыть…
Отважный рыцарь быстро вскочил на ноги и тут же нос к носу столкнулся с большой черепахой, подгоняющей стайку морских коньков. Коньки поменьше несли в хвостах золотые ложки, коньки побольше тянули кубки, украшенные драгоценными камнями, а самые большие впряглись в резную золоченую супницу. У черепахи на шее висело длинное жемчужное ожерелье.
— Мадам, — вежливо обратился к ней Гильом, — не скажете ли…
— Не скажу! — отрезала черепаха, даже не взглянув в его сторону, закинула ожерелье на спину и проворнее заработала ластами.
— Убери подпорки! — послышалось снизу, и между рыцарских коленей, извиваясь, проскользнуло несколько угрей, тащивших несколько сложенных друг на друга золотых блюд.
— Чего стоит, чего смотрит? — пророкотало сверху.
Над головами путешественников проплыл клин плоских как блины скатов, также несущих разные сокровища. Они настороженно глядели на рыцаря и на всякий случай погрозили ему ядовитыми хвостами.
— У нас в Подгории гостей сначала накормят, напоят, спать уложат, и только потом на бой вызывают! — крикнул им вслед Гиль, сдвигая таз на затылок.
Альбакас вдруг задрожал мелкой дрожью, чешуя на его боках встала дыбом, усы встопорщились. Не слова не говоря, морской змей прыгнул в заросли актиний и зарылся в них целиком. Наружу торчали только его рога, которые продолжали отчаянно трястись.
— Что это с ним? — спросил отважный рыцарь у Викинга.
— К-кроль… С-сам-кроль… — сдавленно донеслось из актиний.
Путешественников накрыла чья-то тень. Там наверху неспешно двигался огромный голубой кит. На его голове и плавниках сидели моряне, болтали ногами и показывали на Гильома пальцами.
— Король Не-Лей, — благоговеянно прошептал Альбакас, высунув нос из актиний. — Его величество собственной королевской персоной. С дочерьми…
— А ты зачем от него прячешься? — спросил змея Викинг. — Боишься, что ли?
— Эээ… Боюсь! — признался тот смущенно. — А вдруг они, эээ, не в духе? Могут и акул кликнуть…
Рыжий конь закатил глаза.
— Ой-ой, как страшно! Ой-ой, я весь трясусь! Нашел, чем пугать…
— А я и не пугаю, я, эээ, предупреждаю.
— Мы с хозяином никаких акул не боимся! Мы с такими чудовищами сражались, что тебе и в страшном сне не приснится!
— Молодцы, — вздохнул Альбакас. — А мне вот страшно…
— Но ты же такой большой и сильный! Чего тебе бояться?
— Сам не знаю… — ответил из актиний морской змей. — Только вот все чешуйки трясутся. Вы не обижайтесь, но дальше я вас не поведу, здесь останусь. Вы, эээ, сами…
Отважный рыцарь кивнул и крепко пожал змеиный рог. Тазик на его голове рванулся вверх, потянув за собой и Гильома. Отважный рыцарь зажал Викинга подмышкой и стал возноситься, отсалютовав на прощание Альбакасу. В ответ морской змей осторожно помахал кончиком уса и тут же поглубже зарылся в актинии, хотя те, ужасно недовольные, изо всех сил пытались его выпихнуть.
Путешественники поравнялись с китом, морские люди подхватили их и поставили на ноги. На широкой, как поле, китовой спине были горами навалены золотые монеты, а посередине стояла изящная перламутровая беседка. Скучающие принцессы не-леиды швыряли друг в друга пригоршнями золота, но при виде Гильома и Викинга бросили эту забаву и столпились вокруг них, хихикая и перешептываясь. Рыжий конь им особенно понравился. Девушки наперебой тянулись погладить его по сильной шее, называли «красавцем» и «лапочкой», а потом подхватили на руки и утащили прочь. Одна принцесса расчесывала ему гриву, другая полировали копыта мягкой тряпочкой, третья заплетала хвост в косички, и от такой заботы Викинг расцветал точно роза.
