Этот бизнес-центр был тем, что объединяло Бусыгина и Аясова, точнее, не он сам, а место, на котором был выстроен сей объект. Когда-то на четной стороне короткой Зерновой улицы находился детский сад, с которым у Венчика были связаны воспоминания из прошлой жизни. Возможно, он сам посещал этот садик, а может быть, там работала его любимая женщина. Потом детский сад был снесен, и началось строительство делового центра, ставшего впоследствии любимым детищем Федора Петровича. Возможно, Бусыгину действительно доставляло удовольствие смотреть на «Славянский» из окна своего автомобиля, но не исключено, что он намеренно возил Аясова по этому маршруту.
Именно в тот момент, когда я проезжала мимо «Славянского», меня посетила мысль, что эти двое мужчин могли быть раньше знакомы. Федор пришел забирать щенка и узнал человека, нашедшего и спасшего Гвидона, а тот его не узнал. Пообщавшись с Вениамином, Бусыгин сделал ему предложение, от которого бомж-философ не смог отказаться. Венчик хоть и пытался растолковать мне, чем именно зацепил его Федор, но его объяснение было больше похоже на самовнушение. Мне казалось, что Аякс скорее для себя приводил аргументы, чем для меня. Возможно, его решение переехать в Князево было неосознанным. Сработала глубинная память, и Венчик потянулся к человеку из своей прошлой — жизни.
Но вот что подвигло Бусыгина так поступить, я до сих пор точно не знала. Да, он консультировался с Венчиком, но не всегда следовал его советам. Аякс порекомендовал ему прямо сказать Ксении, что он не станет вкладываться в ее новый проект, но Федор предпочел уйти от откровенного разговора, делегировав роль оглашающего вердикт супруге. Совет Вениамина был не так уж плох, ведь тянуть до бесконечности с отрицательным ответом все равно бы не получилось.
Мои размышления наткнулись на непреодолимую преграду. По сути, я занималась расследованием впотьмах. Если бы у меня была возможность взглянуть хоть одним глазком на материалы дела, то выйти из тупика было бы проще. Меня даже посетила мысль позвонить Кирьянову и забросить удочку: «Володя, привет! Сижу третий день без работы, скучаю. Решила поохотиться за головой того, кто убил Бусыгину. Все-таки три миллиона вполне приличная сумма. Я бы с тобой поделилась. Ты ведь мне поможешь?» Пытаясь придумать ответную реплику, я представила самодовольную усмешку Кирьянова, а потом услышала его голос: «Таня, я знал, что ты позвонишь. Не терпится узнать, что у нас есть на твоего знакомого бомжа?» Я попробовала перестроить вступительную часть нашего диалога, но очень скоро пришла к выводу, что звонок Кире — это не самая хорошая идея.
Мельников мне почему-то до сих пор не звонил. Вряд ли раздобыть интересующие меня сведения было для него большой проблемой. То ли Андрей был вынужден срочно заняться выполнением своих непосредственных служебных обязанностей, оставив мой запрос на потом, то ли он, вопреки моим заверениям, обнаружил связь Трухина с жертвой громкого преступления, поэтому не спешил делиться со мной тем, что ему удалось выяснить. Так или иначе, но я не стала лезть на рожон, напоминая приятелю о своей просьбе.
Уже дома, под чашечку крепкого кофе, я стала строить новые версии, отталкиваясь в своих размышлениях от жертвы. Кому могла быть выгодна смерть Виктории? Она почти все время проводила в Князево, лишь изредка выезжала в Тарасов за покупками да в гости к брату. Круг ее общения замыкался на семье и подруге, с которой, по сути, у нее было мало общего, разве что школьные воспоминания. На данный момент она была дважды разведена и изо всех сил пыталась развивать свое собственное дело, вторая практически свыклась с ролью неработающей жены преуспевающего бизнесмена. Чтобы не сойти с ума от безделья, Вика нашла себе хобби — стала мастерить картины из скрученных полосок бумаги. В то утро она задержалась в столовой, чтобы найти место для нового панно… Меня впервые посетила мысль, что Бусыгина могла стать случайной жертвой. Ее могли убить, приняв за прислугу, Лизу или Соню. Эта мысль, пока ничем не подтвержденная, меня порадовала, ведь она давала надежду на то, что Венчик невиновен. Именно на этой вдохновляющей ноте мои размышления прервал звонок Мельникова.
— Да, Андрюша, слушаю тебя, — ответила я, стараясь быть как можно более непринужденной.
— Трухин освободился полгода назад, — начал с главного Мельников, — вышел по УДО. Знаешь, если бы не было первой судимости, то ему, скорее всего, дали бы условный срок. Да и с первой ходкой все не так однозначно. Не удивлюсь, если парня подставили. Помню, мы группу Железняка разрабатывали, спланировали одну операцию по его поимке, но в сети попался не он и не его ближайшие подельники, а вчерашний школьник.
— Как же такое могло произойти?
— Крот у нас в конторе оказался, вот он и предупредил Железняка. Тот подставил новичка. Трухин получил минимальный срок, вышел, а через полгода снова нарушил закон. Знаешь, за что его второй раз посадили?
— За разборки на дороге.
