— Другая. Та блондинка еще совсем молодая, а женщина, которая с тем человеком живет, что на вашей фотографии, постарше будет. Лет тридцать пять, думаю, ей. К тому же она рыженькая, — мужчина дернул за поводок тянущего его в сторону шарпея.
— Еще один вопрос. А вы давно эту рыженькую видели?
— Может, с неделю назад или даже — больше.
— А эта машина, — я оглянулась на малолитражку, — давно здесь появилась, или только последнюю неделю?
— Точно не скажу, может, и недавно. Я здесь человек новый, — повторился собаковод, — все пока запомнить не получилось. Могу я еще чем-то помочь вам?
— Не рассказывайте никому о содержании нашей беседы, — попросила я.
— Даже не собирался, — мужчина ослабил поводок и пошел за своим питомцем.
Разговор с ним ничего особо не прояснил. Искать новых свидетелей среди ночи было бессмысленно, и я села в машину. В этот самый момент на балконе второго этажа, на который указывал собаковод, появился мужчина. Он закурил. В свете фонаря было отчетливо видно его лицо — я узнала Трухина. Недолго думая, я покинула салон своего «Ситроена», подошла ближе к балкону и обратилась к Петру:
— Прошу прощения, мужчина, раз уж вы не спите…
— Это ты мне? — Трухин наклонился вперед, с интересом разглядывая меня.
— Вам, — подтвердила я. — Мне надо поменять колесо, помогите мне, пожалуйста. Я заплачу.
— Это не по моей части, — Трухин стряхнул пепел едва ли не на голову мне.
— Петя, ты с кем там разговариваешь? — раздался женский голос.
— Ни с кем. Тебе показалось, — Трухин зашел в комнату.
Он был крепким и высоким, примерно метр девяносто, и я подумала, что ему было бы очень сложно прятаться на заднем сиденье и тем более в багажнике «Матиза». Подойдя к своему «Ситроену», я почувствовала взгляд и оглянулась. Из приоткрытой балконной двери высовывалась голова с рыжей копной волос. Если верить хозяину шарпея, то это была не та женщина, которая ездила на малиновой малолитражке, припаркованной у подъезда.
Я быстро прокрутила в уме ситуацию и пришла к выводу, что домработница Бусыгиных, скорее всего, никак не связана с Трухиным, и вернулась за руль. Я уже выводила машину с парковки, когда открылась подъездная дверь и на улице показался Трухин. Это заставило меня остановиться.
— А как же колесо? — спросил он, подойдя к моему «Ситроену».
— До шиномонтажки дотяну, — ответила я в приоткрытое окно.
— Выходит, я зря вышел.
— Нет, вы посмотрите на него! Прямо у меня под носом он к другой бабе отправился! — крикнула с балкона рыжеволосая женщина.
— Заткнись и не отсвечивай здесь! — Трухин был настолько убедителен, что его сожительница без всяких пререканий скрылась за балконной дверью. Наклонившись к открытому боковому окну, он спросил уже совсем другим тоном: — Уверены, что моя помощь больше не нужна?
Помедлив секунду-другую, я сказала:
— Нужна. Но речь не про замену колеса.
— Я почему-то так и подумал. Кто тебя ко мне прислал?
— Железняк.
— Передай ему, что я больше ничего не должен, если уж у него такая короткая память. Все! Свободна! — Трухин направился к дому.
Его пренебрежительный тон спровоцировал меня на дальнейшую игру.
— Петр, вы совсем не умеете общаться с женщинами, — негромко, но четко произнесла я. — Неудивительно, что Вика…
Услышав это имя, Трухин бросился обратно к машине и вцепился рукой в поднимающееся боковое стекло.
— Ты сейчас что сказала? Какую Вику ты имела в виду?
— Дерябкину, — спокойно ответила я.
— Так это все Железняк устроил? — от этой догадки лицо Петра перекосилось от ужаса безысходности.
— А что он мог? — уточнила я.
Вместо ответа Трухин ударил ногой по колесу «Ситроена», затем прильнул к небольшому отверстию, оставшемуся в боковом окне, и процедил сквозь зубы:
— Я вас всех за нее сгною.
Прислонив к стеклу «красные корочки», я сказала:
— Петр Александрович, если вы располагаете сведениями, что Железняк может быть причастен к убийству Виктории Бусыгиной, в девичестве Дерябкиной, то самое время рассказать об этом.
— Так ты из ментовки, — с некоторым разочарованием произнес Трухин и снова отошел в сторону.
— Оттуда, — сказала я, опустив стекло. — Поговорим?
— У вас мужиков, что ли, нет? Бабу среди ночи ко мне заслали, — Трухин сплюнул. — А я, как дурак, повелся, вышел колесо менять.
— Петр, насколько я понимаю, вы в курсе, что Вику убили?
— Да, прочитал на ее странице в соцсети.
— Вы виделись с Викой после того, как освободились во второй раз?
— Нет, я вычеркнул ее из своей жизни. Она оказалась такой же, как все бабы — падкой на деньги.
— С чего вы это взяли?
— А как еще объяснить то, что она жила с этим денежным мешком? — Петр вернулся обратно к машине. Для удобства разговора я опустила стекло наполовину. — Ради чего она это делала? Ясно, что ради его бабла.
— Когда они поженились, Федор еще не был так состоятелен, — сказала я в ее оправдание.
