— Да. Говорят, что его книга скоро будет издана и что это ценное пособие по флоре и фауне Австралии. Но на балу его не будет, так что можете не опасаться, что он поставит вас в неловкое положение.
— Его не пригласили?
— Нет, учитывая его… непредсказуемое поведение.
Юджиния улыбнулась легкой грустной улыбкой:
— Вы нашли очень щадящую формулу, Бесс. Но, я полагаю, на балу будет множество австралийских, английских и ирландских джентльменов, чье поведение не так-то легко предсказать. Я не заметила в этой стране выраженной склонности к трезвости — тут я не делаю исключения и для собственного супруга.
— Все это совершенно справедливо, если только вы не питаете до сих пор нежных чувств к нему, — пробормотала Бесс.
— Нежных чувств к кому? — спросила Юджиния, вдернув подбородок. — К мистеру О’Коннору?
— Он, кажется, говорил что-то об имеющихся у него письмах, — корчась от неловкости, вымолвила Бесс. — Я надеюсь лишь, что они не будут гулять по рукам.
Юджиния пыталась скрыть свое потрясение, но целую минуту не могла выговорить ни слова.
— Ах, нельзя этого допустить! Вы согласны?
— Я подумала, мне следует вас предостеречь. Вы могли об этом услышать от кого-нибудь менее сострадательного. Этот город — просто чудовищный рассадник сплетен.
Юджиния распрямила плечи. Она решила, что долгое путешествие все-таки ее утомило. Сердце неприятно щемило.
— Я думаю, все города полны сплетен. Все будет в порядке. Колм — джентльмен.
— Когда трезв, — вставила Бесс. — А это бывает нечасто. — Хотя ей не хотелось ничего больше говорить, она все-таки добавила: — Я обязана вам это сказать, Юджиния. Следует предпринять что-то более решительное, нежели просто полагаться на его джентльменство.
Юджиния широко раскрыла глаза:
— Вы что, хотите сказать — мне следует попросить его вернуть письма?
— Это было бы самое правильное, дорогая.
— Снова увидеть его!
— Я могла бы отправиться с вами, если хотите. Мы могли бы сесть в экипаж и объехать все бухты. Вам вообще следует на них посмотреть. Они очень красивы — Роуз-бэй, Дабл-бэй, Рашкаттерс-бэй.
— Колм писал мне, что живет в какой-то хижине.
— Да, я ее видела издали. Строеньице очень жалкое. И стоит в полном одиночестве. Сэм может присмотреть за лошадьми, пока мы с полчаса побродим по берегу.
— Сэм?
— Теперь у нас есть кучер, — с гордостью сказала Бесс. — Угрюмый старик, но сплетнями не занимается. Да и в любом случае он решит, что нам просто захотелось подышать морским воздухом.
— Вы уже все устроили!
— Мне Эдмунд велел это сделать, — призналась Бесс. — Он сказал, что будет ужасно жаль, если эта сплетня получит распространение в тот самый момент, когда вы с Гилбертом находитесь в Сиднее. Вы наивны, Юджиния. Вас всю жизнь слишком от всего оберегали. Вам трудно даже представить себе, до чего люди могут быть подлы, особенно если кому-то завидуют. А я могу вас заверить, что здешние дамы — если можно назвать их дамами — обязательно станут завидовать. И мужчины станут. Я знаю, что у Гилберта сейчас неприятности с виноградником, но он такая видная фигура! Вы оба ценное достояние колонии, и я вас люблю. Я не допущу, чтобы вы оказались в самой гуще гнусного скандала, устроенного, ко всему прочему, ирландским пропойцей.
— Так его называл Гилберт. Вы на стороне Гилберта, Бесс.
— Ах вы, глупенькая, наивная малышка! Я на стороне вас обоих. Брак, знаете ли, — это на всю жизнь. Так что надо позаботиться о том, чтобы он оказался счастливым. Если вам так уж необходимо иметь любовника, по крайней мере подождите, пока не станете старше.
Юджиния попробовала рассмеяться.
— Бесс! Какой вы стали светски искушенной!
— А вы вот совсем не искушенная, моя дорогая. Пора проснуться.
— Да я уже давно проснулась! Неужели вы не видите, что я уже не так молода и наивна? Все дело заключалось только в том, что я слишком долго тосковала по родине. — Глаза у Юджинии были полны страдания. — Колм это понимал. Я находила для себя прибежище в письмах, не думая, как все это действует на него. Меня постоянно гложет мысль, что это я снова толкнула его к пьянству.
Бесс с крайне скептическим видом покачала головой:
— Вы ведь не очень много знаете и о том, какой это страшный бич — выпивка. Признайтесь!
— Не презирайте меня, Бесс!
— Я не презираю вас. Я презираю Колма О’Коннора за то, что он использовал в своих целях наивное существо.
— Я думаю, он тоже наивен.
— В таком случае и ему пора проснуться. Я заеду за вами в отель завтра в три часа дня. Скажите Гилберту, что я повезу вас покататься.
— Неужели я сама должна буду это проделать? — с болью спросила Юджиния.
— Никто другой не может этого сделать, вы же понимаете.
