— Мы работаем профессионально и не оставляем следов. Наша цель — добиться максимального эффекта минимальными средствами. Больше шума. И минимум потерь с нашей стороны.
— Но они всполошились. Повсюду заслоны. Усилен комендантский час! Вы этого добивались?
И, среди навалившейся, давящей тишины:
— Мы делаем дело! А ваши игры только мешают!
Отодвинув стул, Руди поднялся. Прошелся по комнате, остановился перед Марком:
— Вы не хотите крови и жертв?
— Я хочу, чтобы англичане почувствовали, что они лишние на этой земле! Да, мы жертвуем собой. Но за правое дело!
— А вы, оказывается, романтик… — проговорил Руди и улыбнулся.
Он стоял перед Марком и молча разглядывал его.
— Предыдущий план, по-видимому, нужно отменить, — сказала Ребекка, — они здорово укрепились.
Ненакрашенная, бледная, с небрежно заколотыми волосами, она выглядела вполне на свои годы.
— Да… — Марк снова пригубил чай. Осторожно опустил чашку. — Они откуда-то пронюхали.
— Это араб, черт подери! Он работал на англичан и передавал им информацию! Его нужно было уничтожить! — выкрикнул Руди. Взял со стола пачку сигарет, отошел к окну. Отвернувшись, закурил…
— Послушайте, — проговорила Ребекка. — Через две недели Рождество… Можно напасть на ресторан, где они отмечают! Самый подходящий момент… Будет много офицеров.
— А что… Это неплохая идея, — сказал Марк, — есть одно заведенье. Неподалеку отсюда, у въезда в Мошаву Яванит. Ресторан в здании отеля «Семирамис».
— Да. Там тоже празднуют…
— Тебе, дорогая, виднее, — Руди снова опустился на стул. — Ты туда и пойдешь.
— И пойду! Надо будет устроить так, чтобы все офицеры собрались в какой-то момент в одном месте зала… Например, организовать игру… Или чествование… Я беру это на себя.
Молча двое мужчин смотрели на нее.
— Ты не должна подставляться под пули, — проговорил Руди.
— Уж постараюсь!
Марк закружил по кухне.
— До Рождества осталось не так уж много времени… Успеем подготовиться? Сколько у нас людей?
— Двадцать три. Но на дело можно взять не больше десяти…
— Этого достаточно!
— Думаю, да… Встретимся здесь через два… нет, три дня. В это же время. И все обговорим окончательно. Я подготовлю план.
Марк подошел к Руди, протянул руку:
— Прекрасно! Вижу, вы умеете работать.
Руди поднялся, на мгновенье ладони их сомкнулись…
— Приятной ночи.
— До свиданья, — сказала Ребекка.
Она сидела в той же позе, слегка наклонившись над столом.
Марк снял с вешалки шляпу, прошел по коридору… Дверь была незаперта. Вышел на неосвещенную лестницу. Придерживая пальцами обжигающе-холодное железо перил, спустился вниз…
Зрачок луны уменьшился, переместился вправо — вот-вот закатится за поросшие жестким кустарником веки холмов. Пустыми переулками Рехавии Марк вышел к Агриппас. Неподалеку от рынка еще работала фалафельная. Две накрашеные девчонки в коротких плащах, подрагивая от холода, пересмеивались с водителем такси, чья видавшая виды «эмка» с желтыми шашечками на кузове стояла рядом. Марк купил порцию теплой швармы, обильно заправленной хумусом и салатом. Девчонки закудахтали сильней. Церемонно откланявшись, Марк двинулся прочь; свернул в проулок, ведущий к Яффо. У перекрытого заграждением входа на рынок под бледным светом фонаря маячили два силуэта с острыми абрисами винтовок. Марк свернул на Невиим, и когда дошел до дома № 52, от швармы уже ничего не осталось.
Отца Владимира поселили отдельно в квартирке в центре города, рядом со старым арабским кладбищем. Отец Владимир иногда появлялся у Генриха, исхудавший и грустный. Генрих как-то обмолвился, что у отца Владимира пост, скоро — Рождество. Даже жалко его было — очень уж он страдал.
Яков составил бумагу с обращением к властям и отнес ее в присутственное место, размещавшееся в одном из зданий бывшего Русского подворья, за собором, о коем и шла в бумаге речь. Яков долго бродил по тускло освещенному коридору, тыкаясь то в одну, то в другую дверь. По-видимому, раньше это был странноприимный дом: комнатки все были одинаковые — маленькие и узкие. Наконец, после получаса блужданий среди особ женского пола, оглушительно стучащих на пишущих машинках, Яков наткнулся на мужчину, судя по нашивкам, капитана армии Его Величества — пожилого и толстого. По-видимому, за долгую службу во всех концах империи он уже отвык чему-бы то ни было удивляться. Капитан взял бумагу, (каковая по требованию Генриха была написана кратко и по возможности ясно), внимательно прочитал ее и заявил, что не видит препятствий возобновлению церковной службы, поскольку разрешение на возвращение данного объекта в собственность Русской православной церкви уже имеется. Но… что это за Русское Палестинское общество? Оно где-то зарегистрировано? Пока нет — отвечал Яков, но только скажите, где и как. Мы — мигом! Устало вздохнув, капитан написал поверх бумаги, в какую инстанцию обращаться, и даже перечислил все требуемые документы. С туземцами всегда так — одни проблемы и головная боль.
