Капитану Бельфильду, какъ человѣку военному, досталась честь вести хозяйку дома къ столу. Но Чизсакеръ смотрѣлъ ца это дѣло съ нѣсколько иной точки зрѣнія. Онъ никакъ не могъ забыть, что капитанъ жилъ за послѣднее время на его счетъ, пріѣхалъ въ Норвичъ по его же милости и задолжалъ ему порядочную сумму.-- Я за все расплачиваюсь чистоганомъ, ужь это одно, казалось бы, должно было дать мнѣ преимущество надъ этакимъ оборванцемъ капитанишкой; да еще и капитанъ ли онъ? Мнѣ что-то сильно сдается, что нѣтъ.-- Съ этими сѣтованьями обротился онъ въ тотъ же вечеръ въ миссъ Чарли Ферстерсъ.-- Военному чину всюду оказывается почетъ, отвѣчала миссъ Ферстерсъ; ужь очень обидно ей показалось, что мистеръ Чизсакеръ ей же самой жалуется на то, что принужденъ былъ вести ее къ столу.-- Вотъ еслибы вы были судьею, мистеръ Чизсакеръ, то и у васъ было бы совсѣмъ другое общественное положеніе.-- Чарли Ферстерсъ знала, что мистеръ Чизсакеръ сильно хлопоталъ попасть въ мировые судьи, но не успѣлъ въ этомъ.
-- Ахъ ты мерзкая ободранная кошка! подумалъ про себя мистеръ Чизсакеръ и отвернулся отъ своей собесѣдницы.
Между тѣмъ мистрисъ Гринау не положила охулки на свое хлѣбосольство. Обѣдъ былъ какъ разъ такой, какимъ и долженъ быть дружескій обѣдъ за просто. Жанета ловко подавала кушанья и все шло какъ нельзя болѣе удачно.
Скорбь, удручавшая мистрисъ Гринау, не портила ее аппетита и она съумѣла подавить на время свои личныя печали такъ, что онѣ не мѣшали ей исполнять обязанности гостепріимной хозяйки. Она умѣла такъ безпристрастно распредѣлять свои улыбки между обоими соперниками, что даже Жанета не могла подмѣтить, къ которому изъ нихъ оно относится благосклоннѣе; она болтала сама, вызывала на болтовню другихъ, такъ что наконецъ мистеръ Чизсакеръ просіялъ не смотря на свою ревность.
-- Теперь, проговорила она, вставая изъ за стола, мы съ вами, Чарли, предоставимъ этихъ джентльменовъ на полчасика самимъ себѣ; а тамъ, милости просимъ къ намъ на верхъ.
-- Съ насъ и десяти минутъ будетъ довольно, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ, желавшій выгадать какъ можно больше времени.
-- Нѣтъ ужь, я сказала полчаса, ни больше, ни меньше, осадила его мистрисъ Гринау съ легкимъ оттѣнкомъ повелительности въ голосѣ.
Бельфильдъ проводилъ дамъ до дверей и получилъ въ награду отъ вдовушки прощальный взглядъ. Чизсакеръ подмѣтилъ этотъ взглядъ и счелъ нужнымъ обидѣться.-- Знаете ли что, Бельфильдъ, заговорилъ онъ, угрюмо грѣясь у камина, я не хочу, чтобы вы таскались сюда, пока это дѣло окончательно не рѣшится.
-- Про какое это вы дѣло говорите? спросилъ Бельфильдъ, наливая себѣ вина.
-- Вы очень хорошо знаете про какое.
-- Да ужь больно долго вы съ нимъ возитесь что-то.
-- Совсѣмъ нѣтъ; этакое дѣло никакъ нельзя скоро обдѣлать. Со смерти того, перваго-то, прошло только девять мѣсяцевъ и ужь я многое успѣлъ обработать.
-- Да я-то чѣмъ вамъ помѣха?
-- А тѣмъ, что вы разстроиваете меня и ее разстроиваете. Вы думаете, я не вижу, что вы все это дѣлаете нарочно? Слушайте-ка что я вамъ предложу: если вы согласитесь уѣхать изъ Норвича на одинъ мѣсяцъ, я обѣщаюсь дать вамъ взаймы двѣсти фунтовъ въ тотъ день, когда она сдѣлается моею женою.
-- Куда же это вы мнѣ прикажете уѣхать?
-- Да, пріѣзжайте жить въ Ойлимидъ, если хотите; до съ тѣмъ, конечно, условіемъ, чтобы вы дѣйствительно жили тамъ и не таскались то и дѣло сюда.
-- А вы будете попрекрать меня тѣмъ, что я будто кромсаю ветчину, потому что она не моя? Слуга покорный! Эхъ, Чизсакеръ! сказать вамъ что ли откровенно мою мысль?
-- Что вы хотите сказать?
-- А то, что женщина эта и въ мысляхъ не имѣетъ идти за васъ за мужъ. Выкиньте-ка эту затѣю изъ головы и не тратьте по пустому денегъ на шитыя рубашки, да на лакированные сапоги. Дѣло, видите-ли, въ томъ, Чизсакеръ, что отъ васъ подъ часъ разитъ скотнымъ дворомъ, да и слишкомъ ужь вы начали говорить про свои деньги, а мистрисъ Гринау такихъ не любитъ. Еще вы могли бы надѣяться на успѣхъ, еслибы взяли примѣръ съ меня и откровенно говорили ей про ея денежки, но теперь ваши дѣло въ конецъ проиграно.
И говоря это Бельфильдъ какъ ни въ чемъ не бывало попивалъ вино и казался въ высшей степени доволенъ самимъ собою. Чизсакеръ былъ такъ изумленъ, слушая такія рѣчи отъ человѣка, котораго онъ поилъ и кормилъ изъ милости, что у него не хватало голоса и словъ, чтобы ему отвѣчать.
-- Такъ-то, милѣйшій вы мой Чизи, продолжалъ капитанъ, я высказалъ вамъ свою мысль безъ утаекъ и вы, право, хорошо сдѣлаете, если послушаете моего совѣта. Она и не думаетъ идти за васъ за мужъ; по всѣмъ вѣроятіямъ, она выдетъ за меня, но, если бы даже и не такъ, то за васъ-то она ни въ какомъ случаѣ не пойдетъ.
-- Скажите, сэръ, намѣрены вы отдать мнѣ мой долгъ? вымолвилъ наконецъ, мистеръ Чизсакеръ, не находя другаго болѣе дѣйствительнаго способа задѣть своего противника.
-- Какъ же намѣренъ, непремѣнно.
-- Но когда, позвольте спросить?
