-- Ахъ да! Но надо было видѣть его въ семейномъ кругу, у домашняго очага, чтобы вполнѣ оцѣнить его. Да, Кэтъ! Завидная была моя доля при его жизни!-- И къ изумленію Кэтъ неподдѣльныя слезы потекли по щекамъ ея тетки. Впрочемъ ихъ тотчасъ же впиталъ въ себя платокъ изъ тончайшаго батиста, украшенный широчайшимъ рубцомъ.
-- Обѣдать готово, сударыня, проговорила Жанета, отворяя дверь.
-- Сколько разъ я тебя учила, Жанета, чтобы ты докладывала: "кушать пожалуйте".
-- Ну такъ пожалуйте кушать, повторила Жанета, довольно рѣзко.
-- Пойдемъ, Кэтъ, сказала тетушка. У меня, собственно, плохой аппетитъ, но не сидѣть же тебѣ изъ за этого безъ обѣда.
Слѣдующій день было воскресенье, и мистрисъ Гринау готовилась явиться въ церковь во всей пышности вдовьей одежды. Послѣ обѣда съ сладкимъ мясомъ, передъ глазами изумленной Кэтъ произведенъ былъ генеральный смотръ всѣмъ принадлежностямъ траурнаго туалета. Перебирая свои наряды, она выставляла на показъ великолѣпіе каждой вещи отдѣльно, восхищаясь плотностью крепа, тонкостью батиста, шириною оборокъ, и припоминая цѣны всего этого до послѣдняго шиллинга. Все это она дѣлала съ гордостью молодой невѣсты, щеголяющей богатствомъ своего приданаго передъ любимою подругой. Отъ времени до времени мистрисъ Гринау отрывалась отъ своего занятія, и начинала причитать, обращаясь къ тѣни усопшаго въ выраженіяхъ самой глубокой нѣжности. Во время этой процедуры вошла мистрисъ Джонсъ, но присутствіе посторонняго лица нисколько не смутило нашу вдову.-- Миръ праху его, проговорила она наконецъ, бережно складывая пышную мантилью изъ чернаго крепа.
-- А онъ, знать, ей много оставилъ? замѣтила мистрисъ Джонсъ Жаннтѣ.
-- Да, таки не мало, сударыня, сто тысячъ фунтовъ съ чѣмъ-то.
-- Бытъ не можетъ!
-- Говорятъ вамъ, сударыня, сто тысячъ фунтовъ стерлинговъ; ужъ это я доподлинно знаю.
-- Отчего же она не держитъ кареты?
-- Да она и держитъ ее, только не взяла съ собою на воды. Не идетъ какъ-то. Стали бы говорить добрые люди: мужа едва успѣла схоронить, а ужъ разъѣзжаетъ въ собственномъ экипажѣ. А не то, чтобъ у насъ за средствами стало дѣло; кстати, мистрисъ Джонсъ, наймите-ка намъ на завтра карету, въ церковь ѣхать; это, знаете ли, выйдетъ будто за просто. Только она сказывала мнѣ, чтобы кучеръ безпремѣнно былъ въ ливреѣ и въ перчаткахъ.
Появленіе мистрисъ Гринау въ церкви произвело сильное ощущеніе. Другая на ея мѣстѣ прожила бы полжизни въ Ярмутѣ и все бы не освоилась съ ярмутской церковью. Но мистрисъ Гринау шествовала между скамьями съ такимъ самообладаніемъ, какъ будто этотъ храмъ былъ въ теченіе многихъ лѣтъ домовой церковью ея семейства. Церковная привратница оставила безъ вниманія двухъ почтенныхъ старушекъ и поспѣшила указать мистрисъ Гринау свободное мѣсто. Усѣвшись, она сдѣлалась предметомъ общаго вниманія; на нее были направлены всѣ взгляды, ее осматривали съ головы до ногъ; всѣмъ присутствующимъ казалось, что утро это ознаменовалось какимъ-то необычайнымъ событіемъ, и даже самъ проповѣдникъ не могъ отвести глазъ отъ ея необыкновенной юпки, покрытой вуалью.
На слѣдующее утрѣ имя мистрисъ Гринау была выставлено въ спискѣ пріѣхавшихъ, висѣвшемъ въ воксалѣ.-- Собственно мнѣ, въ настоящемъ моемъ душевномъ настроеніи, право не до этихъ пустяковъ; но, милая Кэтъ, я помню свои обязанности въ отношеніи къ тебѣ.
Кэтъ не выказывала на этотъ разъ той сообразительности, которой можно было бы ожидать от ея ума, и принялась увѣрять свою тетку, что она-то вовсе не нуждается въ обществѣ; что, готовясь сопутствовать мистрисъ Гринау въ этой поѣздкѣ, предпринимаемой въ первые дни ея вдовства, она напередъ знала, то онѣ будутъ жить уединенно. Но тетушка сразу осадила ее, не высказавъ при этомъ ни малѣйшаго чувства смущенія или досады.
-- Ужь предоставь мнѣ, душа моя, поступимъ въ этомъ дѣлѣ такъ, какъ мнѣ велить моя совѣсть. Съ моей стороны было бы непростительнымъ эгоизмомъ обращать мою печаль въ помѣху твоимъ удовольствіямъ.
-- Но, тетушка, я право не дорожу подобнаго рода удовольствіями.
-- Ну, это вздоръ, душа моя. Ты должна ими дорожить. Какъ же ты пристроишься, если не станешь дорожить ими?
-- Но, милая тетя, вѣдь я уже пристроилась.
-- Какъ? воскликнула мистрисъ Гринау съ изумленіемъ, чуть ли не предполагая, что рѣчь идетъ о тайномъ бракѣ, котораго она до сихъ поръ и не подозрѣвала.-- Ну нѣтъ, это пустяки; гдѣ жъ ты пристроена? И хотѣла бы я знать, когда ты успѣешь пристроиться, если я позволю тебѣ жить отшельницей въ такомъ мѣстѣ, какъ Ярмутъ? Тутъ-то и глядѣть дѣвушкѣ въ оба, чтобы не прозѣвать свою судьбу.
Тщетно старалась Кэтъ охладить ее порывъ.
