Намекъ на половаго такъ пугнулъ мистера Чизсакера, что онъ отошелъ въ сторону и оставилъ Бельфильда въ обществѣ вдовы.
Когда дошло дѣло до размѣщенія гостей за столомъ, мистеръ Чизсакеръ поднялся на новую, отчаянную хитрость. Знаете ли что, господа, заговорилъ онѣ громко: мы съ Бельфильдомъ займемъ оба конца стола, а мистрисъ Гринау сядетъ отъ меня по правую руку, предложеніе это было сдѣлано очень искуссно и, казалось бы, должно было польстить капитану. Но не тотъ человѣкъ былъ капитанъ Бельфильдъ, чтобы покорно принять пораженіе въ подобномъ дѣлѣ.-- Ну нѣтъ, это не совсѣмъ будетъ ловко, отвѣчалъ онъ. Мистрисъ Гринау угощаетъ насъ обѣдомъ, а мистеръ Чизсакеръ виномъ. Такъ пускай же они сядутъ по обоимъ концамъ стола. Если мистрисъ Гринау позволитъ, я провожу ее на почетное мѣсто, а самъ сяду по правую ея руку въ качествѣ министра. Мистрисъ Гринау позволила, и дѣло было слажено.
Мистеръ Чизсакеръ, проклиная свою жизнь, усѣлся на своемъ концѣ стола. Не въ радость ему было и сосѣдство Кэтъ Вавазоръ, помѣстившейся по лѣвую его руку.-- Право, можно подумать, что онъ все это отъ себя поставилъ, обратился онъ къ маменькѣ Мери, случившейся его сосѣдкою справа.
Но дама эта никакъ не могла взать въ толкъ, о чемъ онъ говоритъ, т. е. что поставилъ? спросила она.
-- Ну, музыку, вино и все остальное. Бываютъ же какіе нахалы! Всюду умѣютъ втерѣться, и сами никогда и на шиллингъ не раззорятся. И какъ это имъ удается, хоть убейте меня, не понимаю! Я только то знаю, что самъ всегда плачу, сколько тамъ приходится на мой пай, а, подчасъ и съ залишкомъ.
-- Да, это правда, цроговорила маменька Мери. У нея были, кромѣ Мери, еще другія дочери, и взглядъ ея въ эту самую минуту отыскивалъ ихъ по всему протяженію стола, чтобы удостовѣриться, что онѣ, размѣстились надлежащимъ образомъ. Младшая ея дочь Омелія, считавшаяся красавицей въ семьѣ, сидѣла возлѣ этой отпѣтой ничтожности, Джо Форстерса, и обстоятельство это приводило маменьку въ отчаянье.--Офелія, душа моя, ты сидишь на самомъ сквозномъ вѣтру. Напротивъ меня есть свободное мѣсто, гдѣ тебѣ будетъ гораздо лучше.
-- Но мнѣ и здѣсь не дуетъ, маменька, отвѣчала Офелія, не трогаясъ съ мѣста.-- Должно полагать, что Офеліи хотѣлось остаться въ обществѣ этого долговязого, пустого, безцвѣтнаго юноши.
Всего оживленнѣе было веселье на томъ концѣ стола гдѣ помѣщалась мистрисъ Гринау. Посидѣвъ съ полминуты на своемъ мѣстѣ, вдовица вскочила и помѣнялась мѣстами съ капитаномъ Бельфильдомъ. Оказалось, что капитану ловчѣе съ ея мѣста рѣзать пирогь изъ дичи. Мистеръ Чизсакеръ, увидѣвъ это, съ шумомъ выронилъ ножикъ и вилку изъ рукъ.
-- Что такое случилось? спросила маменька Мери.
-- Случилось! пробормоталъ онъ, и, покачавъ головою, въ сокрушеніи сердечномъ снова взялся за ножикъ и вилку. Кэтъ наблюдала за всѣмъ этимъ, и внутренно помирала со смѣху.
-- Одинадцать, тринадцать, восемнадцать, двадцать одинъ, считалъ про себя съ горя мистеръ Чизсакеръ число фунтовъ которые ему придется заплатить за удовольствіе быть отодвинутымъ на послѣдній планъ.
-- Леди и джентльмены, заговорилъ капитанъ Бельфильдъ по окончаніи обѣда, я прошу у васъ позволенія предложить тостъ.-- Настоящій хозяинъ праздника не успѣлъ еще, между тѣмъ, проглотить послѣдній кусокъ сыру.
-- Съ вашего позволенія, капитанъ Бельфильдъ, замѣтилъ злополучный хозяинъ, давясь своимъ сыромъ, я самъ намѣренъ предложить тостъ.
-- Другъ любезный! Вамъ и книги въ руки, отвѣчалъ капитанъ. Я и не подумалъ бы отбивать эту честь у человѣка, который съумѣетъ гораздо лучше меня показать себя достойныхъ ея. Но, такъ какъ мы собираемся пить за ваше здоровье, то я право не знаю, какъ вы предложите свой собтвенный тостъ.
Чизсакеръ промычалъ что-то про себя и опустился на свое мѣсто. Онъ ничего не имѣлъ противъ оказываемой ему чести и находилъ, какъ нельзя болѣе умѣстнымъ, тостъ за его здоровье; оставалось ему подумать о томъ, какую благодарственную рѣчь онъ будетъ держать въ отвѣтъ. Но вообразите себѣ его ужасъ, когда Бельфильдъ, вставъ съ своего мѣста, заговорилъ о мистрисъ Гринау! Цѣлыхъ пять минутъ длился краснорѣчивѣйшій панегирикъ вдовѣ, а о мистерѣ Чизсакерѣ не было и помину. "Ярмутъ, краснобайствовалъ Бельфильдъ, съ самаго своего основанія еще не былъ такъ осчастливленъ, какъ прибытіемъ благородной дамы, которая теперь присутствуетъ между нами. Пріѣхала она, забывая свои собственныя великія печали и воодушевляемая однимъ желаніемъ доставить возможно большее счастье другимъ". Мистрисъ Гринау успѣла между тѣмъ вынуть носовой платокъ и граціознымъ движеніемъ откинула назадъ широкія ленты своего чепца. Сцена вышла очень трогательная, и Чизсакеръ начиналъ приходить въ изступленіе. У него перебили ту самую рѣчь, которую онъ задумалъ сказать.
-- Терпѣть я не могу этихъ пошлостей, обратился онъ къ Кэтъ.
-- Послѣобѣденныя рѣчи всегда бываютъ пустоваты, отвѣчала Кэтъ.
