Кэтъ препроводила къ брату только одну половину письма своей кузины. Поступокъ Кэтъ былъ предательскій поступокъ; она нарушила довѣріе подруги, а подобнаго рода измѣна всегда является непростительнымъ проступкомъ въ глазахъ другихъ женщинъ. Но измѣна ея была бы еще чернѣе, если бы она послала Джоржу другую половину письма, ту, въ которой Алиса говорила о немъ самомъ. Думаю, что Кэтъ не отступила бы и передъ, этой измѣной, если бы прочтеніе этой части письма Джоржемъ могло способствовать достиженію ея собственныхъ цѣлей; но то, что Алиса писала о немъ, не могло быть ей полезно, въ этомъ отношеніи. Она писала, что всякія болѣе близкія отношенія съ Джоржемъ, кромѣ, существующихъ, дѣло невозможное и настоятельно просила Кэтъ перестать хлопотать о подобномъ сближеніи.-- Я считаю нужнымъ предупредить тебя объ этомъ, чтобы ты изъ моего разрыва съ мистеромъ Греемъ не вывела такого рода заключеніе, что прежнее становится теперь возможнымъ.
Она отвѣчала Алисѣ въ легкомъ, игривомъ тонѣ, и наболтала въ своемъ письмѣ кучу разныхъ пустяковъ. Мы приводимъ здѣсь это письмо, такъ какъ изъ него читатель можетъ узнать кое-что о похожденіяхъ мистрисъ Гринау въ Ярмутѣ.
Ярмутъ. Октябрь 186.-- г.
Милая Алиса!
Я конечно въ восторгѣ и не стану лицемѣрить. Я знаю, какъ трудно на тебя угодить и потому со страхомъ и трепетомъ сажусь тебѣ отвѣчать; я знаю, что, скажи я слишкомъ много, это заставитъ тебя поворотить назадъ: скажи я слишкомъ мало, я недостаточно выражу тебѣ свое одобреніе. И такъ, я въ восторгѣ. Я давнимъ давно была того мнѣнія, что ты не могла бы быть счастлива съ мистеромъ Греемъ. Конечно спору нѣтъ, онъ добръ, благороденъ, и прочая, и прочая, этого а никогда не отрицала. На все же онъ мужъ не для тебя, онъ бы тебя сдѣлалъ несчастною,
Могу себѣ представить, какъ происходило ваше свиданье. Онъ конечно занялъ самое выгодное положеніе. Я будто своими глазами вижу, какъ онъ стоитъ передъ тобою, исполненный невозмутимаго самообладанія, дѣлаетъ видъ, будто не слышитъ твоихъ возраженій толкуетъ о томъ, что у тебя лихорадка или жолчь разилась, и помахиваетъ рукой надъ твоей головою, какъ бы желая тебя успокоить. Полагаю, что съ его стороны было очень великодушно не принять твоихъ словъ за окончательное рѣшеніе и дать тебѣ время одуматься. Но извѣстнаго рода великодушіе слишкомъ ужъ возвышенно для насъ, обыкновенныхъ смертныхъ.
Повторяю еще разъ, я очень, очень рада, что это такъ случилось. Сдѣлавшись мистрисъ Грей и хозяйкою Недеркотса, ты для меня перестала бы существовать, все равно, какъ если бы ты переселилась на небо. Я не спорю, Недеркотсъ можетъ быть въ своемъ родѣ маленькимъ раемъ, но кто же пожелаетъ своему другу этого рода блаженства? Я представляю себѣ Недеркотсъ довольно скучноватымъ Эдемомъ, окруженнымъ широкими рвами и изобилующими сливками и лицами; обитающіе въ немъ Адамъ и Ева круглый годъ распиваютъ лучшій чай въ чашкахъ изъ самаго дорогаго фарфора, заѣдая его художественно поджареннымъ хлѣбомъ: ни денежныя заботы, ни развращающіе романы не проникаютъ въ этотъ блаженный уголокъ. Но такой Эдемъ не для меня, да, на сколько я тебя знаю, и не для тебя. Бѣдная заточенная птичка, ты обила бы себѣ всѣ крылья о заточныя перегородки твоей клѣтки.
Ты пишешь, что такъ и не успѣла ему втолковать, что дѣло это рѣшено разъ навсегда. Нужно ли тебѣ говорить, что ты въ полномъ правѣ считать это дѣло рѣшеннымъ, и что онъ рано или поздно долженъ придти къ тому же заключенію? По моему, твоя прямая обязанность разъяснить ему твое и его положеніе. Хоть онъ и богъ, но пойметъ же онъ наконецъ рѣчи простой смертной. Но въ этомъ отношеніи я за тебя не боюсь, въ твердости характера ты можешь поспорить съ нимъ; вся разница въ томъ, что онъ имѣлъ больше случаевъ ее выказать.
Что касается другаго дѣла, о которомъ ты пишешь, то я могу только завѣрить тебя, что твое желаніе будетъ исполнено, на сколько это лежитъ въ моей власти. За то, что у меня не сорвется намека при личномъ свиданіи съ тобой, я не ручаюсь. Но перо болѣе покорствуетъ мнѣ, чѣмъ мой языкъ, и я обѣщаюсь тебѣ, что опальное имя будетъ изгнано изъ нашей переписки.
