Такси тронулось с места, а брюнетка тем временем величественно и неторопливо зашагала к дверям гостиницы. Старовойтова дважды призывно хлопнула раскрытой ладонью по клаксону «Камри». Элен остановилась и повернула голову – сработала годами выработанная привычка. Ольга опустила боковое стекло автомобиля еще ниже, выставила руку в образовавшийся проем и движением пальцев поманила тридцатилетнюю представительницу древнейшей профессии. Надворова сменила первоначальный курс и приблизилась к «Камри». Слегка склонилась, заглядывая в салон, и на продолговатом лице с вытатуированными бровями и большими накачанными губами ярко-красного цвета мелькнуло неподдельное разочарование.
– Ах, это вы, Ольга Викторовна! – на выдохе произнесла Элен. – И какими судьбами тут? Надеюсь, не по мою душу?
– Зря надеешься, Бабочка. Присаживайся, – похлопала ладонью по пустому пассажирскому сиденью справа от себя Ольга.
Надворова заколебалась. Не меняя вызывающей позы, зачем-то оглянулась на вход в «Монако», поправила свисающую с плеча компактную дамскую сумочку из крокодиловой кожи и произнесла:
– Я ничего не натворила, Ольга Викторовна.
– Ну, это легко исправить. Ты же меня знаешь. Лучше присаживайся.
В голосе Старовойтовой появились недовольные нотки, и Элен решила не искушать судьбу. Тяжко вздохнув еще раз, она обогнула «Камри» и уселась рядом с майором. Положила сумочку себе на колени.
– Мне нужна твоя помощь, Лена, – серьезным тоном проговорила Ольга.
– Помощь? Вам – от меня? Да не может быть! – с неприкрытой иронией воскликнула Элен. – Судя по тому, как мы с вами расстались в прошлый раз, Ольга Викторовна, в это сложно поверить. По всем статьям я должна быть последней в списке, к кому вы могли бы обратиться за помощью.
– Не дерзи! – коротко отрезала Старовойтова, но при этом позволила себе скупо улыбнуться.
– Вы обещали посадить меня лет эдак на шесть, – напомнила Надворова.
– Ну да. Я и сейчас могу это устроить.
– Я была невиновна.
– У тебя извращенное понятие о невиновности, Лена. Ты укрывала беглого заключенного.
– Черт возьми! Я говорила тогда… И повторю сейчас. Откуда мне было знать, что он заключенный? Тем более беглый. У него на лбу не написано… Сказал, что скрывается от ревнивого мужа своей подруги…
– Ладно-ладно, – отмахнулась Ольга. – Давай забудем. Кто старое помянет, тому, как говорится, и глаз вон. Верно? Пособишь мне, и все непонятки между нами, считай, стерты. Я добра не забываю, Лена. И со мной лучше дружить, чем враждовать.
– Ну… Чего надо-то? Если это в моих силах…
– Как раз в твоих. – Ольга обернулась, взяла с заднего сиденья отсканированное фото Екатерины Левиной и передала его в руки неувядающей путаны. – Знаешь ее?
Взглянув на снимок, Элен пожала плечами:
– Вроде бы не видела раньше. А кто она? Из наших?
– Насколько нам известно, да.
– И что, здесь трудится? В «Монако»?
– Нет. Но ее видели неподалеку. В этом районе. На Верхней Среднепольской.
– Одиночка, что ли? – удивленно вскинула брови-бабочки.
Теперь пришел черед Старовойтовой пожимать плечами.
– Я надеялась, что ты меня просветишь в этом вопросе, – призналась она. – Я давно уже не в теме и совершенно не в курсе, как нынче отлажена работа проституток.
– Ну, для начала проститутками мы себя давно уже не именуем, Ольга Викторовна, – фыркнула Надворова. – Это как бы… моветон. И пережитки прошлого… Сейчас мы все позиционируемся как сотрудницы службы досуга. А что касается улиц… Это как бы… нонсенс. Работать в одиночку без курирующих инстанций крайне рискованно, менты тут же наедут. Заластать не заластают, конечно, но ошкурят за здорово живешь. Снимут гораздо больше, чем… курирующие инстанции… И гораздо больше, чем заработаешь. С этими шакалами лучше дел не иметь. – Она вдруг резко осеклась и покосилась на майора: – Извините. Это я сейчас не про вас, Ольга Викторовна. И не про ваших друзей. И даже не про ваших знакомых. Это я… в целом… так сказать, безадресно…
– Я поняла, – выдала еще одну улыбку Старовойтова, демонстрируя тем самым открытое дружелюбие к собеседнице. – Продолжай, Бабочка.
– А что продолжать? Понятное дело, что все мы трудимся не покладая рук. Хочешь жить – умей вертеться… Это ж ясно… И в поисках лучшего и прикормленного местечка девушки часто меняют одну службу досуга на другую. Особенно когда тебе за двадцать пять. В ходе этих перемещений практически все друг друга знают. Хоть раз да пересекаются. Так что вашу дамочку… – постучала Элен наманикюренным ногтем по перевернутому снимку, – отыскать, конечно, можно. Надо лишь знать, где ковырнуть. Но определенно не на улицах… По личному опыту могу сказать, что на улицу мы, бывает, выходим. Редко… Крайне редко… Но выходим. Как правило, такое случается на момент расставания с одной службой досуга и до заключения договорных обязательств с другой. Иногда данный процесс может растянуться на пару недель, и если у тебя нет заначки на черный день, то тут прямой путь на улицу. Есть-то хочется… И мне думается, мы говорим как раз о таком случае. – Путана задумчиво помолчала, потом посмотрела на Ольгу и спросила: – Она местная?
– Да.
