– Я случайно оказался посвящен в данную щепетильную тему. – Дребушев устало откинулся на спинку сиденья и свободной от платка рукой пригладил свои длинные растрепавшиеся волосы. – Артур как-то напился… Настолько, что совершенно не мог вести машину… И попросил меня отвезти его к своей подружке. Имени сейчас не помню, хотя в тот раз, я уверен, Артур называл его. В тот раз он много чего рассказал мне… Очень словоохотлив был. Скорее всего, позже пожалел, но, увы, слово не воробей… В общем, раз уж я однажды узнал его страшную тайну… Артур стал частенько пользоваться моими услугами. Как водителя… Я отвозил его в любовное гнездышко всякий раз, когда он перебирал лишнего. И не только с работы. Бывало, Артур звонил мне, скажем, в третьем часу ночи и просил выручить. Я не отказывал. Ну, знаете… Таким людям, как Артур, как-то не с руки отказывать…
– И вы полагаете, что он сейчас там? – уточнил Гуров.
– Ну а где ему еще быть?
– А адрес помните?
– Конечно. Говорю же, много раз туда приходилось наведываться. Запомнил назубок.
Лев быстро достал блокнот и потребовал:
– Диктуйте, Антон!
А Бурмистров со счастливым лицом уже бежал обратно к машине, бережно прижимая к груди местами успевший промаслиться бумажный пакет с такой же, как и на фургоне, фирменной надписью «Закусочная на колесах». Дверца «Хендая» со стороны водителя распахнулась, и он, плюхнувшись на сиденье, победно продемонстрировал бумажный пакет:
– Чувствуете запах? Обалдеть! Да? Не пожалеете, товарищ полковник. Будете потом еще сами просить меня наведаться в это местечко. Я хороший бургер за версту учуять могу. Это наследственное. От папы… – Старлей достал из большого бумажного пакета пакетик поменьше и бросил его в раскрытый бардачок. – Пончиков еще взял. На пробу. Но это потом. Сначала основное блюдо.
Он любовно, как некую святыню, извлек один бургер, профессионально взвесил его на ладони и осторожно преподнес Гурову. Лев машинально принял этот дар, но снимать бумажную обертку не стал. Правой рукой вырвал из блокнота лист, на котором только что записал продиктованный Дребушевым адрес, и положил его на колени старшему лейтенанту.
– Появилась зацепка, Жора. Отвезем Антона в управление и сразу двинемся по этому адресу.
– Прямо сейчас? – искренне расстроился Бурмистров.
– А когда? Завтра? Или через неделю?
– Но ведь обед… Вы сами согласились, товарищ полковник…
– Перекусим по дороге. Трогай, Жора, трогай!
– Вот вечно так, – вздохнул Бурмистров, но ослушаться приказа старшего по званию не посмел. Печально пристроил фирменный пакет из «Закусочной на колесах» на приборной панели, но уже в следующую секунду взял его снова, запустил руку внутрь, извлек тоненькую сосиску, запеченную в тесте, и слегка развернулся к задержанному: – Это тебе. Видите, я – человек интеллигентный. Если уж обед, то обед для всех. Держи, чумурудный.
Технолог протянул руку, но в последний момент Бурмистров замешкался. Взглянул на сосиску, затем на Дребушева, снова на сосиску… Решительно откусил половину и только после этого отдал ее.
– Чтобы ты не подумал, будто мы хотим отравить тебя, – пояснил Георгий с набитым ртом и лишь затем запустил двигатель «Хендая».
Автомобиль вновь вернулся на трассу и помчался в направлении города.
– Хоть вы ешьте, товарищ полковник, – предложил Бурмистров, – пока не остыло. Горячие – они вкуснее.
Гуров снял бумажную обертку и впился зубами в сочный бургер. Старлей завистливо покосился в его сторону…
Мужчина-альбинос в теплом твидовом пиджаке изумрудного цвета, надетом поверх толстого свитера, продолжая мертвой хваткой удерживать Старовойтову за горло, переступил порог борделя. Его маленькие глазки с покрасневшими белками зло поблескивали из-под белесых бровей.
– Толик! – донесся с лестницы радостно-пьяный голос Ксюши. – А ты быстро! Я позвонила тебе всего пару минут назад, и ты уже тут как тут. Стремительный, как и во всем, – хихикнула она. – Зависал в баре напротив?
– Не твое дело! – Голос Толика был низким и гортанным. Маленькие глазки похотливо облапали взглядом Старовойтову с головы до ног. – Скройся наверху. Я тут сам разберусь. Эта вынюхивала?
– Эта, эта, – подтвердила Ксюша и громко хлопнула пузырем из жвачки. Подниматься наверх, как приказал ей Толик, путана не торопилась. – Сказала, что она старая подруга твоей прошмандовки.
– Заткнись! – рявкнул альбинос и тут же поинтересовался: – Она – ментовка?
– А мне почем знать? У нее и спроси.
– Ты – ментовка? – Вопрос был обращен уже к Старовойтовой.
Ольга задыхалась. Узловатые пальцы Толика, как тиски, все плотнее сжимали ей горло. Вскинув обе руки вверх, она резко нанесла двойной удар по ушам мужчины. Толик вскрикнул, и хватка на горле мгновенно ослабла. Альбинос обхватил руками собственную голову.
– Твою мать!..
Новый удар, на этот раз коленом, пришелся ему в живот, и Толик, хрюкнув, бухнулся на колени.
– Твою мать!.. – повторил он, но уже более глухо и растерянно. – Что за…
